— Послушай, — сказал старый шофер, когда я вручал ему обещанные сто рупий премиальных, —выучиться водить — это полдела. Водить ты теперь умеешь. Главное — поставить себя. На дороге будь мужиком. Крутым мужиком. Если кто попробует тебя подрезать, сделай вот так, — он потряс в воздухе сжатым кулаком, — и пару раз пошли по матери. Дорога — это джунгли, усек? Жми на клаксон и рви вперед.

Он хлопнул меня по спине:

— Малый, ты меня удивил — оказался лучше, чем я думал. У меня кое-что припасено для тебя.

Я пошел вслед за ним. Спускались сумерки. Через полчаса совсем стемнело. И тут перед нами словно фейерверк вспыхнул.

Нас обступили ярко освещенные двери и разноцветные окна, и из каждой двери, из каждого окна мне широко улыбалась женщина. С крыш свисали ленты из красной бумаги и серебряной фольги, по обе стороны улицы на лотках подавали чай. Сразу четверо мужчин двинулись к нам. Старик объяснил им, что я сегодня в первый раз, не надо меня подгонять.

— Дайте ему сначала насмотреться всласть. Это ведь так здорово — смотреть!

— Конечно, конечно, — согласились мужчины и отошли в сторону. — Мы того же мнения, пусть порадуется!

Я шагал рядом со старым шофером и пожирал глазами роскошных красавиц, что строили мне глазки из прикрытых решетками окон. Красавицы прямо-таки молили: вонзи в меня клюв!

Старик живо объяснил мне, что к чему. В одном здании выставляли напоказ свои черные блестящие ноги «американки»: короткие юбки, туфли на платформе, розовые сумочки с надписью бисером, девушки поджарые, спортивные — для клиентов, предпочитающих западный тип. Возле другого дома расположились «традиционалистки» — полные, пухлые, в сари; у них свой клиент. В окнах третьего борделя — евнухи, в соседнем доме — подростки.

Между ног женщины мелькнула голова мальчишки — и исчезла.

Ослепительная вспышка: сразу четыре светлокожие непалки в шикарном красном белье зазывно распахивают голубую дверь.

— Их! — закричал я. — Их! Их!

— Ладно, — согласился старик. — Меня тоже всегда тянет на иностранок.

Мы вошли, шофер выбрал себе из четверки одну женщину, я — другую. Мы направились в комнаты, и моя избранница закрыла за нами дверь.

Мой первый раз!

Через полчаса мы с учителем, пьяные и довольные, дотащились до его дома. Я разжег и подал ему кальян, шофер затянулся и выпустил из ноздрей дым.

— Ну что тебе еще? Теперь ты водитель и мужчина — и все благодаря мне.

— Сэр... Мне нужна работа. Не могли бы вы расспросить таксистов, вдруг им кто нужен. На первых порах готов работать бесплатно.

Старый шофер расхохотался и выдохнул дым мне в лицо.

— У меня у самого сорок лет не было постоянной работы, наглец ты этакий. Как, мать твою, я могу раздобыть тебе место? Сгинь с глаз моих!

Наутро я ходил от дома к дому, стучался у ворот и парадных дверей богатых особняков, спрашивал, не нужен ли водитель, на вашу машину, — хороший водитель, опытный.

Ответ был один: нет.

Так работу не найдешь. Надо, чтобы кто-то из домочадцев знал тебя лично. А стучаться в дверь и спрашивать — напрасный труд.

По большей части в Индии простора для предпринимательства никакого, Ваше Превосходительство. Это печальный факт.

Когда я, измученный и мрачный, возвращался вечером домой, Кишан утешал меня:

— Не теряй надежды. Продолжай. Не сегодня завтра повезет.

И я ходил от дома к дому, от ворот к воротам и спрашивал, спрашивал... И получал неизменный отказ. Наконец, недели через две, я набрел на особняк, обнесенный десятифутовой стеной. Каждое окно было забрано решеткой.

Раскосый вальяжный непалец глядел на меня сквозь прутья ворот.

— Чего тебе?

Тон его мне совсем не понравился, но я изобразил широкую улыбку.

— Не нужен ли вам водитель, сэр? У меня стаж четыре года. Мой хозяин недавно умер, и я...

— Пошел на хрен. У нас уже есть шофер. — Непалец вертел в руках связку ключей и скалил зубы.

Сердце у меня упало, и я чуть было не махнул рукой и не отправился восвояси, но тут увидел человека в свободной белой одежде. Человек мерял веранду шагами, погруженный в свои мысли. Клянусь богом — клянусь всеми 36 000 005 богами, — как только я увидел его лицо, сразу понял: «Быть ему моим хозяином».

Он глянул с веранды вниз — и темная сила сплела наши судьбы воедино.

Я знал: он спускается по ступенькам, спешит мне на помощь. Надо только его дождаться, а пока заговорить зубы заразе непальцу.

— Я хороший водитель, сэр. Не курю, не пью, не ворую...

— Пошел на хрен. Не понял, что ли?

— Чту Бога, чту свою семью...

— Да что с тобой такое? Проваливай, сказано!

— Не распускаю сплетен про хозяев, не беру чужого, не сквернословлю...

Дверь дома отворилась. Но это был не человек с веранды — во двор вышел толстый сутулый старик с пышными седыми усами, заостренными на кончиках.