Юри испугался. Взгляд прохожего показался ему подозрительным. Мало того, мальчику почудилось, будто встречный обратил внимание на серую сумку… Почему именно на сумку?

Юри быстро переложил её в другую руку, в ту, которая была ближе к стене дома. Пройдя несколько шагов, мальчик рискнул оглянуться.

Человек спокойно продолжал путь, и Юри облегчённо вздохнул. Однако его ноги словно сами собой пустились бегом и быстро понесли мальчика вниз по длинной улице, точно за ним кто-то гнался.

Юри уже не мог избавиться от ощущения, будто взгляды всех прохожих обращены на его сумку.

Мальчик свернул на боковую улицу. Здесь не было никого. Вдруг над его головой распахнулось окно, и из него высунулась какая-то женщина.

Юри в ужасе отпрянул в сторону и, размахивая сумкой, пустился бежать ещё быстрее. Задыхаясь от волнения и быстрого бега, мальчик остановился лишь на углу следующей улицы. Сумка показалась ему вдруг страшно тяжёлой, словно она уже доверху была набита жёлтыми пачками масла.

И тут Юри понял: он не пойдёт туда, к красным воротам. Не пойдёт! Будь что будет.

От сердца сразу же отлегло. Мальчик с каким-то особым удовольствием стал смотреть прямо в глаза встречным прохожим. Ему хотелось, чтобы людей было много, чтобы улицы были полны народа. А он бы шёл вместе со всеми, и все приветливо кивали ему.

Думать об этом было так приятно, что, уже ничего не замечая вокруг, он шёл всё дальше и дальше.

Впереди показался мост.

Уже набережная! Ну и что же из этого? Пойдём дальше. Прямо через мост. Пусть ветер свистит в ушах и теребит полы пальто. Пусть теребит! Это так хорошо!

На середине моста, прислонившись к парапету, стояли два парня. Третий сидел на перилах и болтал ногами. Все они были без шапок и одеты в необычно короткие пальто с поднятыми воротниками.

Когда Юри поравнялся с парнями, двое из них, стоявшие у парапета, словно по команде подскочили к мальчику и преградили ему путь.

Долговязый сутулый парень быстро вынул из кармана какой-то предмет. Что-то затрещало у Юри перед носом. Посыпались искры, вспыхнула зажигалка. Он невольно отступил на шаг и заслонил глаза рукой.

Парни захихикали.

— Голуба, неча дрожать, когда другой мужик закуривает, — нараспев произнёс владелец зажигалки, запалил торчавшую у него изо рта сигарету и выпустил струю дыма прямо Юри в лицо.

Затем синеватый огонёк зажигалки сделал круг, чуть было не задев Юри по носу, и направился ко второму парню, ростом поменьше. Но прежде чем огонёк коснулся его сигареты, зажигалка внезапно взвилась вверх, проделала в воздухе красивое сальто и горящей кометой полетела в сторону третьего парня, сидевшего на перилах моста.

Это Юри как следует стукнул долговязого под локоть.

В ту же секунду долговязый, растопырив руки, кинулся ловить зажигалку; с виду вялый и неповоротливый, он двигался неожиданно быстро.

Парень, который до сих пор сидел на перилах моста и болтал ногами, инстинктивно отдёрнул руки от перил и протянул их навстречу зажигалке.

В ту же секунду раздался его истошный крик.

На мгновение над парапетом мелькнули полосатые носки и ярко-жёлтые туфли. Затем послышался всплеск, словно в воду упал огромный камень.

— Билли! — закричал парень поменьше и перегнулся через перила.

В тусклом свете фонарей река блестела, словно расплавленный асфальт. Тонущий шлёпал руками по чёрной воде, и по ней кругами расходились тяжёлые волны.

— Спасите! Спасите! — истерично закричал парень маленького роста и, отчаянно жестикулируя, принялся бегать взад-вперёд по мосту.

Время было позднее, и нигде не появлялось ни души.

Но вот парень, бестолково кидавшийся из стороны в сторону, взглянул на своего долговязого приятеля и так и замер на месте, он даже рот раскрыл от удивления.

Облокотись на парапет, долговязый неотрывно смотрел вниз на реку. Казалось, он впал в оцепенение.

— Вялый! — закричал тот, что поменьше ростом, и подскочил к приятелю. — Что ты глядишь?! Делай же что-нибудь!

Долговязый, не поворачивая головы, прошипел:

— Хватит и того, что ты орёшь…

— Ты ведь умеешь плавать! — уговаривал маленький.

— Какое там умею!.. Нам обоим будет конец. Одежда намокнет и…

Вдруг с долговязым произошла странная перемена. Он оживился. Вялости и бесстрастности — как не бывало. Парень судорожно вцепился обеими руками в край парапета, перегнулся через него ещё больше и стал неотрывно смотреть на воду…