Юри взбирается по скрипучей лестнице на чердак.

«Неужели уже ничего нельзя сделать? — думает мальчик и тут же утешает себя: — Я пойду работать. Может быть, возьмут куда-нибудь. Получу место в общежитии. Пошлю письмо дяде Кустасу!»

С улицы доносится кошачье мяуканье. Протяжное и жалобное.

Юри поднимается с кушетки. Прислушивается.

Да. Лестница начинает тихонько скрипеть. Похоже, идут несколько человек. Так оно и есть!

— Привет мастеру плавания! — вполголоса говорит Билли, чтобы его приветствие случайно не долетело до слуха какого-нибудь прохожего.

— Здрасте… — бормочет Вялый.

Всех сердечнее и проще относится к Юри Эрви. Протиснувшись между приятелями, он подошёл поближе к Юри, внимательно посмотрел ему в лицо и уверенно сказал:

— Температуры у тебя уже нет. Сразу видно: глаза ясные. Это здорово! Ну, что ты сегодня делал! Кишочки не переговариваются?

Эрви вытащил из кармана брюк кусок колбасы и две сплющенные булочки.

— Наверни-ка, Юри, всё одним махом!

— Кончай болтать! — ворчит Вялый и плюхается на один из ящиков. Длинные, в пёстрых носках ноги вытянуты так, что они достают чуть ли не до противоположной стены. Пальцы проворно тасуют колоду карт. Видно, это занятие для него дело привычное.

— Начнём! — Вялый большим пальцем проводит по ребру колоды — вжжиг!

— Да погоди ты, — возражает Билли. — Дай обменяться впечатлениями. Мы же с Юркой вместе болели. Ну, как дела, паря?

Юри пожимает плечами.

— Вроде ничего. Сегодня почти весь день был на улице. А вчера… — Он усмехнулся. — Вчера на рынке чуть было не упал.

Билли находит, что Юрка молодчага парень, ведь сам-то он, атаман, вчера не смел и носа на улицу высунуть. В груди страх как болело. Да и сейчас ещё хвастаться рановато. Но у Вялого нынче деньжата. Надо перекинуться в картишки.

Эрви вытаскивает на середину каморки ящик побольше: В центре ящика ставит пустую консервную банку, вместо пепельницы; возле ящика, в земляном полу, выкапывает неглубокую ямку и устанавливает в ней извлечённую из кармана бутылку вина с яркой наклейкой.

— Готово! — отрапортовывает он атаману.

— Ну, поехали! — даёт атаман команду. И обращается к Юри: — Может, попробуешь с нами?

— Не хочу, — отказывается Юри.

Вялый сразу же принимается зубоскалить:

— Боишься, что ли?

— Если у тебя нет денег, я одолжу, — предлагает Билли.

— Не хочу, — категорически отказывается Юри. — Раньше никогда не играл… на деньги. — И с удовольствием принимается грызть принесённую Эрвином колбасу.

— Никудышный ты человек. — Вялый махнул рукой, поплевал на пальцы и начал раздавать карты на троих.

— Не ворчи! — цыкнул на него Билли. — Законный парень; видишь, не побоялся отказаться. Это тоже дорого стоит.

— Ха-ха! Маменькин сынок и ничего больше! — Вялый протянул руку и напялил Юри шапку на глаза.

Юри чуть не задохнулся от злости.

— Кто это маменькин сынок? — Он вскочил с места.

Долговязый сделал вид, будто ничего не слышал, и лишь пренебрежительно усмехнулся.

— Что же ты замолчал! — наступает Юри, думая, что его смелый окрик испугал Вялого.

— Ого-о! Ишь раскудахтался! А вот это видел?

Вялый не спеша поднимает большой костлявый кулак к носу мальчика. Но сам остаётся по-прежнему сидеть на ящике.

Всё это до того оскорбительно, что Юри окончательно рассвирепел.

Он быстро отпрянул в сторону и дал Вялому хорошего тумака в грудь. Ноги долговязого взлетели вверх, словно две оглобли, мгновение поболтались в воздухе, и, перевалившись через ящик, Вялый медленно сполз на пыльный пол. Карты, описав в воздухе полукруг, посыпались на упавшего, словно стая разозлённых птиц. Но Вялый моментально вскочил на ноги и кинулся к Юри, пытаясь схватить его своими длиннющими руками.

Здесь, в тесной каморке, между разбросанными на полу ящиками, Юри удобнее драться, чем долговязому. Мальчишка наносит Вялому удар прямо под ложечку, да так, что у противника перехватывает дыхание.

— Ах, ты та-ак! — хрипит Вялый. Он останавливается, смотрит в упор на Юри и вытаскивает из кармана брюк нагайку.

— Брось, Вялый! — приказывает Билли. — Хочешь, чтобы сюда сбежался весь город?

Угроза подействовала. Вялый, сопя, садится на ящик и начинает собирать рассыпавшиеся по полу карты.

— Возись тут с маменькиными сынками… — цедит он сквозь зубы.

— Не успеешь и глазом моргнуть, как уже с ног сбивают, — поддел Эрви.

Шутке смеётся и атаман.

— Попомните мои слова! Этот парень нам когда-нибудь испечёт пирожок! — говорит Вялый. Сколько злости и ненависти в его голосе!