– Есть, мэм! – МакКеон внес пометку в реквизированный планшет. – Я свяжусь с Джерри сразу после собрания. Гарриет, – он повернулся к Бенсон, – вы не сможете выделить мне в помощь коммандера Филипс и… лейтенант-коммандера Дамфриз?

– Хм… Придется пересмотреть график дежурств, но это не проблема, – ответила Бенсон.

– Гарриет, прежде чем отдавать людей, удостоверьтесь в том, что вам есть кем их заменить. У Алистера работы по макушку, но и у вас ее будет не меньше. Судя по всему, нам понадобится куда более тщательный контроль над орбитальной системой защиты, чем мне думалось поначалу. Сумеете обойтись без Филипс и Дамфриз?

– Сумею, – твердо ответила Бенсон.

– Хорошо. В таком случае…

Хонор повернулась к Синтии Гонсальвес. Теперь, когда решение было принято и дело дошло до практического осуществления, от всех ее сомнений и колебаний не осталось и следа. Харрингтон всецело отдалась делу и совершенно не заметила, как Алистер МакКеон и Хесус Рамирес обменялись через стол широкими улыбками.

Последние полученные приказы не привели гражданина лейтенант-коммандера Хитроу в буйный восторг, однако и не повергли в столь неистовую печаль, чтобы он осмелился выказать недовольство. Последнее было бы в высшей степени неразумным и неосмотрительным поступком.

Конечно, то, что поручение выпало именно ему, казалось несправедливостью. В конце концов, Госбезопасность и так забрала у флота множество кораблей, которые использовала для каких-то тайных надобностей. Вот бы и послали по своим секретным делам одну из собственных курьерских посудин!

По какой причине они этого не сделали, Хитроу, разумеется, знать не мог, но, по всей видимости, дело было связано с общей сумятицей, воцарившейся в вооруженных силах после недавних блистательных побед. Лейтенант-коммандера, конечно, на секретные совещания не приглашали, однако, как и всякий военный в Народной Республике, он знал, что чрезвычайно успешные наступательные действия гражданки Секретаря МакКвин произвели в рядах флота больший сумбур, чем привычное, продолжавшееся годами медленное отступление. Возможно, этот процесс затронул и БГБ, руководство которого, как и флотское командование, пыталось на ходу навести порядок.

Так или иначе, командующему силами БГБ в Шилоу срочно потребовался курьер. Своего под рукой не нашлось, и он воспользовался правом требовать «содействия» от любых подразделений флота и морской пехоты. Вот так и получилось, что Хитроу и его экипаж отправился в полет к системе, полностью контролируемой Госбезопасностью.

Хитроу, вцепившись в подлокотники командирского кресла, с тревогой наблюдал за тем, как гражданин лейтенант Буре аккуратно проводит корабль по назначенной траектории. Принимая во внимание извечное недоверие БГБ к регулярному флоту и чудовищное количество орбитальных огневых средств, взявших корабль на прицел, ни Хитроу, ни Буре ни на миг не приходило в голову уклониться от указанного курса хотя бы на метр. Тем более что, уклонившись, он наверняка налетел бы на одну из тех чертовых мин, которые буквально усеивали окружающее пространство.

Усилием воли Хитроу заставил себя откинуться в кресле и, чтобы отвлечься, принялся изучать главную голосферу капитанского мостика. На подлете диспетчер базы «Харон» четким и деловитым тоном напомнил ему, что в пределах системы, вблизи секретного объекта БГБ, кораблям флота запрещено использовать активные сенсоры, и нарушать этот запрет гражданин лейтенант не собирался. Но на таком расстоянии даже пассивные сенсоры и примитивное визуальное наблюдение давали достаточное представление о грозном и мрачном Аиде. Сосредоточенная здесь огневая мощь повергала в ужас и недоумение: зачем понадобилось превращать тюрьму в могучую космическую крепость? Чего они так боятся? Неужели верят, что заключенные могут найти способ связаться с внешним миром и призвать на помощь вражеский флот? Наверное, так – иначе придется сделать вывод, что руководство БГБ спятило на почве патологического недоверия к своему же Народному флоту. В противном случае на кой черт нужны все эти орбитальные и наземные пусковые установки, лазерные и гразерные платформы и бескрайние минные поля?

Хитроу хотелось верить, что знакомство с системой Цербера не превратится для него в источник нескончаемых ночных кошмаров, в которых его раз за разом будут расстреливать, и не по какому-то обвинению, а просто как получившего доступ к сверхсекретной информации. С посмертным вынесением благодарности от имени БГБ за образцовое выполнение задания.

– Приближаемся к выделенной орбите! – доложил гражданин лейтенант Буре.

– Очень хорошо, а то, пока работают двигатели, всегда остается шанс притянуть к себе какую-нибудь шальную мину. Долго еще?

– Восемь минут.

– Хорошо.

На голосфере изображение корабля Хитроу медленно приближалось к выделенному участку пространства. Его предупредили об особых мерах предосторожности, которые будут применены по отношению к нему – как, впрочем, применяются ко всем, прибывающим в систему. Ему приказали полностью отключить клин. Он находил эти меры нелепыми, излишними (и с поднятым клином чувствовал бы себя чуточку поспокойнее – а вдруг какой-нибудь автомат по ошибке примет его за чужака и подорвет ближайшую мину?), но спорить, разумеется, не стал.

– Выключаю тягу, командир, – доложил Буре.

– Вот и хорошо. – Хитроу оглянулся на секцию связи. – Ты готова к передаче, Ирен?

– Так точно, сэр, – отрапортовала гражданка энсин Говард.

Хитроу переглянулся с Буре: оба ухмыльнулись, но поправлять связистку не стали. Легкие корабли с маленькими экипажами имели то преимущество, что для них не выделяли штатных комиссаров. Только на легких кораблях Народного флота офицеры могли вести себя как флотские офицеры.