Варвара снова зажала губы руками, чтобы не вскрикнуть, она очень живо представила себе, как могло происходить это перерождение, по щекам ее потекли слезы.

– Ну, хоть живы, - нахмурился Стоян. Зора кивнула, уже не пряча слезы.

– Они помнят?
– Варвара не смогла сформулировать вопрос точнее, а спросить хотелось так много: было ли им при этом больно? Как кентавры относятся к таким перерожденцам? Где живут новообращенные? Помнят ли, кем были?

– Не помнят. У коня.... Какая память у коня? Обычная лошадь получается, а человек... Он тоже не помнит. Боги милостивы, они не оставляют воспоминаний о былом, они дают еще один шанс, еще одну жизнь.

– А Ларв?
– спросила девушка. Тут, зарыдав, лицо закрыла Зора.

Варвара перестала плакать, вытерла слезы кулаком и решительно направилась к воротам кентавров.

– Открывай, - заколотила она кулаками в дверь.
– Открывай, кому говорю.

– Ты чего?
– удивился Тавр, высунув голову из едва приоткрывшихся ворот.

– Пусти. Пусти по-хорошему, - тон ведуньи не оставлял сомнений, что если ее не пустят по-хорошему, она будет ломиться по-плохому.

– Варвара, ты что?
– Тавр впервые видел ведунью такой.

– Что с Лавром? Пусти, я сама посмотрю, - девушка изо всех сил толкнула створку ворот, протискиваясь в образовавшуюся щель.

Посреди двора, пощипывая травку, пасся красивый серый конь.

– Это.... Ставр?
– с трудом выдавила Варвара, подняв глаза на стоящего у нее за спиной Тавра. Тот утвердительно кивнул. Ведунья протянула было к коню руку, но потом растерялась и убрала ее.

– Он тебя не помнит, - тихо отозвался из-за спины Тавр.
– Поэтому осторожнее, конь норовистый получился.

– Хороший мальчик, - Варвара подойдя ближе, осторожно погладила серую шею скакуна.
– Хороший, - девушка заплакала. Конь, перестав жевать, внимательно рассматривал гостью, а потом привычно ткнулся мордой в руки, ища угощения.
– А у меня нет ничего, - всхлипнула ведунья.

– Пойдем, - увлек ее в дом Тавр.
– Ты не плачь, не надо. Он был воином, он знал. Мы все знаем, к этому готовят с детства.

– А Мивр?

– А Мивра тебе пока видеть не надо, он для тебя может быть опасен.

– А Лавр?

– Лавру плохо, - нахмурился кентавр.
– Раны у него серьезные, но он боялся, что Ставр с Мивром погибнут и сначала ими занимались, а потом стало ясно, что у Лавра тоже большие проблемы. У него обломок стрелы прямо около сердца, мы поздно заметили.

– Какого сердца?
– замирая, спросила ведунья.

– Нижнего.

– Он тоже будет преобразовываться?

– Не знаю, - покачал головой Тавр.
– Если сердце остановится, то тут все во власти богов: или человеком станет или ....

– Почему вы никого на помощь не позвали?
– застонала ведунья.
– Ну ладно я бы возможно не смогла помочь, но Стоян... Он же не чужой, нельзя же все самим и при этом умирать от ран. Почему? Почему вы не позвали, Тавр?

Лавр лежал в углу избы и то ли спал, то ли просто был в бреду. Он метался по соломенной подстилке, то вскрикивая, то что-то бормоча, то затихая.

– У него жар, - опустилась на колени ведунья.
– Чем отпаиваете?

– Ничем. Воду даем, - мрачно отозвался Тавр.
– Он воин.

– Так, воды мне теплой, полотенце чистое и поставь котелок с водой на огонь. Войны они, водой при жаре отпаивают, - Варвара сердилась: на Тавра за легкомысленность и на себя за то, что раньше зайти силой не решилась.

Через час Лавр лежал с мокрым полотенцем на лбу и его понемногу отпаивали отваром, который Варвара приготовила из того, что нашла в доме кентавров.

– Варвара, тебя в госпитале ищут, там случилось что-то, - заглянул в закуток Лавра кто-то из кентавров.

– Ты иди, я посижу, - успокоила девушку Зора.
– Не волнуйся.

– Я потом вернусь, - прошептала Варвара в дверях, но, добежав до ворот, решительно повернула обратно, сняла с пальца колечко, подаренное Драконом и надела его раненому кентавру, колечко тут же поменяло размер и цвет.
– Оно силы дает, ему нужнее, - пояснила ведунья.

– Да что б тебя!
– из дверей госпиталя втянув голову в плечи, выскочила Любава.
– И ты тут, - буркнула она, заметив Варвару.
– Кто бы сомневался.