«Корона» мчалась вдоль южного края кольца Магарии — неясный контур, сопровождаемый сияющим хвостом аннигилируемой материи. Перегрузка все глубже вдавливала Мартинеса в амортизационное кресло, словно кусок воска в форму. Отяжелевший пистолет больно врезался в правое бедро.

Когда перегрузка достигла десяти g, Мартинес ненадолго потерял сознание, но это длилось недолго, просто «Короне» нужно было набрать скорость отрыва и выйти на курс, ведущий ко входу в четвертый межпространственный тоннель системы Магарии.

Мартинес до последнего старался оставаться вблизи кольца, понимая, что, пока держится в его тени, наксиды не станут стрелять в него, опасаясь повредить кольцо. А когда «Корона» наконец вышла из укрытия и ринулась к тоннелю, между ней и эскадрой наксидов встала плоскость кольца.

Теперь «Корона» двигалась с ускорением в шесть g, что было особенно мучительно для команды, поскольку все в полном сознании переживали вместе с судном мучительную тяжесть форсажа.

На восемнадцатой минуте полета наконец прорезались наксиды.

— Экстренное сообщение по связному лазеру, милорд, — прорезался в наушниках Мартинеса голос Вондерхейдте. — Из штаба кольца.

Только лазерный луч мог пробиться сейчас через хвост горячей плазмы, оставляемый «Короной».

— Скажи, чтобы подождали, я сам поговорю с ними.

— Слушаюсь, милорд.

— Каналы локальной радиосвязи между судами еще забиты этим мусором?

— Нет, милорд. Каналы очистились две минуты назад, на тот момент «Корона» выигрывала при счете три к одному.

Мартинес улыбнулся, но его улыбка погасла, когда он сообразил, что это означает. Операция захвата завершена, и больше нет нужды перекрывать каналы, по которым можно было бы передать сигнал тревоги.

Теперь «Корона» осталась совсем одна во вражеском лагере.

Выждав две минуты — еще две минуты в тщетной попытке оттянуть неминуемое, — он велел Вондерхейдте вывести канал связи со штабом на свой дисплей и, дождавшись, пока замерцает красный огонек, сигнализирующий, что ведется запись, ответил.

— Говорит Мартинес, — сказал он.

На его дисплее появился наксид в форме старшего капитана. Запаздывание сигналов еще почти не замедляло их разговора.

— Лорд лейтенант Мартинес, — произнес наксид, — я старший капитан Дегбал, командующий кольцом Магарии. Вы без разрешения покинули кольцо и совершаете бессмысленные маневры, угрожающие безопасности вашего судна и кольцевой станции. Вам надлежит немедленно вернуться.

— Мне казалось, что кольцом командует капитан Ан-Чэр, — ответил Мартинес.

— Капитан Ан-Чэр временно отсутствует, — последовал после небольшой запинки ответ. — Сейчас кольцом командую я. И я приказываю вам вернуться.

— Можете ли вы заверить меня, что лорд лейтенант Ондакаал находится сейчас под арестом? — спросил Мартинес. — Он открыл стрельбу по охранникам, стоящим на страже нашего входного люка, и ранил одного из них. Он сказал, что наше судно нужно захватить, а нас всех убить на месте.

Беспардонная ложь Мартинеса застала Дегбала врасплох, тот даже слегка растерялся.

Что угодно, лишь бы смутить наксидов и насолить Ондакаалу, думал Мартинес. А самое главное — выиграть время. Время. Оно стало теперь его основной заботой.

— Теперь все под контролем, — наконец выдавил из себя Дегбал. — У вас нет оснований тревожиться. Вы можете спокойно вернуть «Корону» на место.

Преодолевая навалившийся на грудь свинец, Мартинес сделал глубокий вдох.

— Лорд старкап, мой капитан не велел мне пускать кого-либо на борт судна без его специального приказа. Не могли бы вы предъявить мне этот приказ?

Голос Дегбала наполнился гневом.

— Обойдетесь без приказов вашего капитана! Достаточно и моего!

Мартинес сделал вид, что всерьез обдумывает услышанное, и жалобно посмотрел в камеру.

— Но, лорд старкап, — печально произнес он, — мне действительно необходим приказ моего капитана, чтобы подчиниться вам.

— Я ваш старший офицер! Вы обязаны подчиняться моим приказам. А если вы откажетесь это делать, последствия для вас и вашего судна могут оказаться весьма неприятны!

Мартинес подумал, осмеливался ли кто-нибудь до сих пор отказаться выполнять приказы Дегбала. Наверное, нет. Может быть, стоит сыграть на отсутствии у него привычки к неповиновению и прикинуться дурачком. Он изобразил на лице тупую, упрямую решимость.