Глеб вздохнул и кивнул.

– Ясно.

– Надеюсь, лодка придет раньше, чем охоронцы поднимут тревогу, – тихо проговорила Лесана, вглядываясь туда, откуда должен был появиться мальчишка.

Первоход хотел что-то сказать, но вдруг глянул на что-то за плечами у Хлопуши и холодно выдохнул:

– Эти идиоты не успокоятся, пока не умрут!

Хлопуша и Лесана обернулись. Четверо охоронцев быстро шагали к ним с обнаженными мечами. Еще пятеро охоронцев вывернули из-за угла и присоединились к первым.

Глеб поднял с земли щит одного из убитых охоронцев.

– Сдайтесь, беглецы! – прорычал десятник. – У вас за спиной река, вам некуда отступать!

– А кто тебе сказал, что мы собираемся отступать?! – крикнул в ответ Хлопуша.

Десятник усмехнулся.

– В таком случае я разговариваю с трупом. Берем их! – громко скомандовал он и первым ринулся в атаку.

Словно какой-то бес вселился в Глеба Первохода – он бросился на охоронцев и принялся раздавать удары направо и налево, круша охоронцам черепа, ломая щиты и разбивая грудные клетки.

Хлопуша и Лесана тоже сражались с невероятным мужеством, их удары были точны, а действия умелы.

Когда все было кончено, Глеб остановился и оглядел поле битвы. Затем опустил меч, вытер рукою потный лоб и хрипло выдохнул:

– Теперь я вернулся!

Тут ноги Первохода подкосились, и он тяжело рухнул в траву.

Лесана быстро шагнула к Глебу и присела рядом с ним на корточки. Осмотрев узника и прощупав жилку на шее, она подняла голову и взглянула на Хлопушу.

– Силы оставили твоего друга, – сказала она. – Теперь он придет в себя не скоро. А когда придет, жизнь покажется ему хуже смерти, а реальность – ужасней самого кошмарного сна.

Ответить Хлопуша не успел, издалека до ушей беглецов донесся громкий рев боевого рога.

– Что это? – спросил здоровяк.

– Охоронцы подняли тревогу! – ответила Лесана. – Скоро их здесь будет великое множество. А нас теперь не трое, а двое.

От реки послышался тихий свист. Хлопуша глянул туда, и лицо его просияло.

– Буйсил вернулся! – тихо воскликнул он. – Слава богам!

– Бери Первохода, и спускаемся к реке, – распорядилась Лесана.

Вслед удаляющейся от берега лодке полетели стрелы. Они захлюпали слева и справа от бортов, врезаясь в воду и поднимая короткие брызги.

– Леший! – выругался Хлопуша, изо всех сил гребя веслами. – Чтоб они сдохли, эти охоронцы!

Лесана встала в лодке во весь рост и повернулась лицом к острову.

– Ты что? – крикнул Хлопуша. – Быстро пригнись!

Вместо того чтобы пригнуться, Лесана вскинула руки и забормотала какое-то заклинание на своем курлыкающем голубином языке. Одна из стрел просвистела у самого ее плеча. Еще две вонзились в корму лодки.

Однако травница и на этот раз не пригнулась. Вместо этого она сделала быстрое движением руками, будто разводила в стороны заросли рогоза, застившие ей путь. И тут случилось странное – туча стрел, летящая к Лесане, разделилась надвое. Одни стрелы, сбившись с цели, попадали в воду слева от лодки, другие – справа. Но ни одна из них не сумела достичь цели.

Новое облако стрел полетело им вслед, но Лесана снова развела его руками. Еще несколько раз она сбивала стрелы с курса и заставляла их упасть в речную воду, пока Хлопуша яростно и мощно греб веслами, стремительно направляя лодку к противоположному берегу.

Потом Лесана вновь забормотала заклинание. И прямо над водой стало сгущаться большое белое облако. Став плотным, как вата, облако рассеялось и превратилось в туман, и туман этот скрыл беглецов от стрелков. Лесана опустилась на дно лодки и тяжело перевела дух. Она была бледна и выглядела совершенно измотанной. Но спасенный ею и Хлопушей узник выглядел еще хуже. Теперь даже самый внимательный взгляд не отличил бы его от мертвеца.

Лес был мрачен и неприветлив. Сырость, идущая от недалекого болота, проникала сквозь тело к костям и студила их.

Когда стало понятно, что преследователи отстали, Лесана остановилась, взяла Буйсила за плечи и повернула его к себе. Пристально глядя отроку в глаза, она проговорила властным голосом:

– Тебе пора возвращаться в деревню, Буйсил. Переступив порог своего дома, ты забудешь о нас. Повтори, что я сказала.

– Переступив порог дома, я забуду о вас, – послушно повторил отрок, улыбнулся Лесане, а потом повернулся и, не прощаясь, побрел сквозь чащобу к родной деревне.

Хлопуша, несший на плече Глеба Первохода, проводил паренька удивленным взглядом и тихонько хмыкнул, однако от комментариев воздержался. После этого беглецы продолжили свой путь и через полчаса достигли того места, где Лесана и Хлопуша оставили коней.

Кони были целы и невредимы. Они спали, разлегшись на траве и тихонько фыркая во сне.