Олег появился в дверях с двумя помповиками в руках, грохнул один на стол, — очевидно, для меня, — сообщил деловито:

— В холодильнике колбаса есть. Докторская. Бутерброд будешь?

Я махнул рукой: „Отстань“. Он пожал плечами и вновь канул в коридорную темноту.

— Ты просто не понимаешь, чем вам это грозит, — продолжала Ирина.

— Ирк, я все отлично понимаю, — соврал я, не моргнув глазом. Легкая ложь и далась мне легко. — Мы в полной безопасности.

— В таком случае, — вдруг решительно заявила она, — я сейчас приеду.

— Куда приедешь?

Сказать по правде, я несколько оторопел. Ничего подобного мне и в голову не приходило. Обычный разговор принял опасное направление.

— К вам. В „берлогу“. Ты ведь сказал, что там вы в полной безопасности? Значит, и мне ничто не угрожает.

— Постой, постой. — Мне пришлось идти на попятный, и ощущал я себя при этом крайне неловко. — Тебе не стоит сюда приезжать.

— Почему?

— Ну-у-у, мало ли чего.

— Тем более. Вам может понадобиться моя помощь.

Ирина повесила трубку. Что ни говорите, а она была очень решительной женщиной.

„Какая помощь? — захотелось завопить мне. — О какой помощи идет разговор?“ Я принялся лихорадочно набирать номер. Занято. Еще раз. Снова занято. Ирина поможет нам расправиться со „взломщиками“, когда они заявятся за чертовыми бумагами? Или что? К тому же… я вдруг вспомнил слова Олега: „Она бывшая подруга Петра. Ее телефон станут прослушивать“. Дьявол меня разбери! Заботливый ухажер, называется. Герой-любовник. Зачем я ей позвонил? Зачем, зачем, зачем? Мне захотелось изо всех сил стукнуть себя по лбу. Идиот, тупица, кретин. Прав был Пётр. Сто раз прав. Мне рыбу надо ловить где-нибудь в тихом уголке Подмосковья. Сидеть себе с удочкой и не лезть со своими потенциально опасными для окружающих советами. Опять занято!

— Твою мать!

— Что случилось?

Олег возник на пороге беззвучно, словно привидение. В одной руке у него был зажат бутерброд с колбасой, во второй — стакан с чаем. Ружьё лежит на предплечье, стволом вниз. Приклад зажат под мышкой.

— Ирина едет сюда.

Олег осмотрел бутерброд, словно выбирал, с какого края удобнее откусить, решил, впился зубами, проговорил невнятно:

— Что я могу сказать тебе, братец? Скорее всего не доедет. Перехватят по дороге.

— Ты очумел, что ли?

Должно быть, у меня здорово вытянулось лицо, потому что Олег усмехнулся жестко.

— А ты, когда собирался ловить „взломщиков“, думал, что мы в игрушки будем играть? Детские забавы с водяными пистолетами, да?

— Не думал, но нельзя же так…

— Можно. — В голосе Олега не прозвучало ничего, кроме равнодушия. — Я бы на твоем месте, братец, про неё забыл. Можешь воспринимать мои слова как дружеский совет.

— Иди к чёрту! — Я пошел в прихожую и принялся натягивать плащ.

— Постой-ка, куда это ты собрался?

— Хочу поехать к ней.

— Никуда ты не поедешь.

— Да?

— Да.

— И кто мне может помешать?

— Я, например.

— И каким же это образом?

— Очень простым. — Олег отставил стакан, положил сверху недоеденный бутерброд, аккуратно поставил „ремингтон“ к стене, отряхнул руки. — Стукну тебя по темечку и выбью дурь из башки.

— Чёрта с два!

Я потянулся к замку, но Олег вдруг быстро шагнул вперед, сгреб меня в охапку и, развернув, припечатал спиной к стене. Его предплечье легло на мое горло, перекрывая доступ воздуха в легкие. Признаюсь честно, испугался я не на шутку, потому что увидел в глазах Олега ярость.

— А теперь послушай меня, друг ситный, — зашипелон. — Ты никуда не пойдешь. Мне наплевать, что случится с этой девицей. Одно скажу точно: ты ей уже не поможешь. Если она такая дура, что срывается и летит сюда, значит, ей не дорога жизнь. Ни своя, ни наша. Я влез в это г…о не потому, что мне оно нравится. С пятьюдесятью „штуками“ баксов мог бы загорать сейчас на пляже в Сочи, пить пиво и любоваться на девочек. Я же вместо этого валандаюсь здесь с тобой, как полный кретин. Если ты сейчас заявишься к своей подруге домой, тебя тоже сцапают. За ее квартирой наверняка следят. В одиночку мне не выпутаться, так что никуда ты не пойдешь. Расхлебаем кашу — ищи свою Иру, или как ее там, сколько влезет. Но до этого ты и шагу не ступишь без моего согласия. Дело касается не только тебя. — Он ослабил хватку, и я начал жадно глотать воздух. В ушах звенело, перед глазами плыли круги, по спине ползли капли пота. Первый раз я видел Олега таким. Страшным. — Что ты для нее? Что она для тебя? Сколько вы знакомы? День? Два? И ты уже готов за нее умереть? Не смеши меня.

— Ты мне чуть шею не сломал, — просипел я.

— Да что ты говоришь? Надо же! — Он усмехнулся, взял стакан с чаем и начал пить, одновременно следя за мной из-под ресниц. — Плохо не то, что ее возьмут у дома. Плохо то, что ее могут взять у дверей „берлоги“. Она приведет „взломщиков“ прямо сюда, а мы об этом так и не узнаем, пока нам не всадят по пуле в голову.

— Что ты предлагаешь?

— Забудь о ней. Для тебя эта женщина больше не существует.

— Я люблю её, — сказал я, глядя Олегу в глаза.