— Во, блин! Человек!

Если я скажу что обрадовался, то не скажу ничего. Посреди жаркой пустыни, без сапог и воды, я встречаю человека. Чудо!

— Здаров!

В ответ раздалось лишь глухое мычание.

— Слышь земель, — я решил брать его сразу, — Где эт мы? А ближайшая остановка далеко? Эт чё за место?

Мужик вытащил палец из носа и буркнул:

— В пустыне, подумал и добавил, — Земляк.

Вот блин повезло. Говорливый попался.

— Чё за пустыня? Какая пустыня? Я пять минут назад в деревне был. И что это за скотина мои сапоги описала? А ты кто вообще? А какого хрена…? А где…?

На большее меня не хватило. Заткнувшись, я тупо уставился на мужика, ожидая ответа хоть на один из поставленных вопросов.

Мужик не торопился. Вынув очередную соплю, он долго рассматривал ее и только изучив во всех подробностях, растер об свой балахон.

— Что за пустыня, спрашиваешь?— задрал балахон до пупа, почесал живот, опустил балахон на место, — А хрен ее знает…

Везет мне в последнее время на умных.

— Так ты чё, не местный что ль?

— Не-а.

Странное дело. Я разговаривал с этим парнем вот уже минут десять и он не сказал ничего. Я имею ввиду ничего в абсолютном смысле.

— Слышь, мужик, чё ты вообще здесь делаешь?

Вопрос товарищу понравился. Он вытянул губы трубочкой, вскинул брови до того места, где обычно срезают скальп, закатил глаза в синее небо и задумался. Еще минут на десять. Я ему не мешал. Я терпел. Человек должен подумать. Должен. Но не так долго. Я его козла сейчас…

Он успел. Как почувствовал. Формы лица приобрели первоначальный выражение безразличия, и он изрек:

— А черт его знает…

Знаете почему ни один из деревенских скрещивателей крупного рогатого скота никогда не станет президентом? Потому что ни один из деревенских не может долго выдерживать чужого тупоумия.

Я стал подниматься со своего места.

— Я тебе сейчас, пустынская рожа, всю морду бесстыжую изувечу. Я тебе сделаю, как его… ноговыдирание. И еще…

— Эй-эй!— ага, задело!— Земель, да ты что в самом то деле?

— Или ты все скажешь. Что знаешь. Или я… Смотрел фильм про Штирлица?

— А как же, — мужик медленно отодвигался от меня, пользуясь методом передвижения больше известном в народе, как "ползком на заднице".

— Так я тебя, как пастора Шлага. Сечешь?

За что меня быки и уважали, так это за убедительность.

— Понял. Все понял, — мужик вскочил с места, на всякий случай отпрыгнул шага на два от меня, (пустыня большая, далеко не убежишь), и отряхиваясь, пробасил:

— Ладно, ты меня достал. Что надо то?

— Господи!— я отчаянно заломил руки, — Ну почему ты посылаешь мне одних идиотов?

— Да ладно тебе господа вспоминать, — мужик успокоился и снова уселся на корточки. Но на приличном расстоянии, — Господь твой сейчас знаешь где?

— Что?— не понял я.

— А то, — собеседник покряхтел и, устроившись поудобнее, продолжил:

— Я так понимаю, что вы, товарищ, совсем даже не представляете, куда попали?

Я только кивнул, боясь нарушить слово поток пустынника.

— Вы, дорогой товарищ, оказались в другом измерении.

Ну это я понимал. Книжки читаю. Лектор хоть и козел, но свое дело сделал. И отличить пустыню от Сочи тож могу. В Сочах девки в купальниках, а здесь идиот в балахоне. Да животинки странные бегают.

Но ничего этого я не сказал. Раз мужик говорит, пущай говорит.

— Давай дальше.

— Дальше? Давай! Лектор твой олух. Нарушил чистоту эксперимента. Да и не за свое дело взялся. Вот тебя то и перекинуло сюда. И теперь хоть в ладоши, хоть в чего, не вернуться тебе обратно. Хотя… — мужик окинул широким взглядом бескрайние просторы окружающего нас мира и с умилением прошептал, — А красота то какая!…

— Какая красота, мать твою в магазин, — я чуть не плакал от вселившейся в меня безысходности, — Пустыня кругом. А у меня ни сапог, ни воды.

— Сапог?— пустынник недоуменно уставился на мои ноги, — Ах сапоги. Ну это ерунда по сравнению с мировым катаклизмом… Да ты не реви. Я то здесь. С тобой. Рядом.

Он здесь. Со мной. Рядом. Непонятно кто. От куда. И зачем. И как поется в русской народной, а может не народной, песне "Если кто-то, где-то, как-то честно жить не хочет… "И откуда он все знает? Враг. Определенно, враг.

Я достал его одним прыжком. Я был похож на тигра. А прыжок на тигриный бросок. Нет, не так. Лучше, на бычиный прыжок. Оно мне как-то ближе. Я уже представлял, как пальцы сжимают ненавистное горло пустынника и выдавливают из него все интересующие меня сведения.

Но я, почему-то, оказался уткнувшимся рожей в песок. А мужик сидел чуть в стороне и улыбался.

Вывернув шею, я уставился на странного этого товарища.

— Объясни…

Пустынник удовлетворительно покачал головой, вздохнул и смиловался.