— Как мне тебя звать, дурень?— я стоял нос к носу с ангелом и внимательно смотрел ему в глаза.

Хранитель, не переставая улыбаться, достал записную книжку, вновь помусолил палец.

— Так… Это не подойдет… Это мне самому не нравиться… Это.., — ангел затрясся в мелком смехе, — Ну и назовут же, негодяи. А! Вот. Это то, что надо. Мне было бы весьма приятно, если бы вы, уважаемый носитель тела, которое я должен охранять, называли меня… Баба-Мустафа.

— Я те щас дам, носитель тела. Ну хорошо, хорошо. Прощаю. Но называть я тебя стану.., — я на секунду задумался, и не найдя ничего позаковыристей, со вздохом согласился, — Просто — Мустафа.

— Нет, нет и еще раз нет! — ангел неожиданно возмутился, — Только полным именем.

Но я его уже не слушал. Я двигался вперед. В этом мире я уже часа два, а ничего героического не сделал. На кой хрен я тут страдаю. От жажды, от солнца, от придурка Мустафы.

— Мустафа!— бросил я не поворачивая головы. Шагов ангела слышно не было, но я знал, он где-то рядом. Так оно и оказалось.

— Что?— тихий смиренный вздох.

— Ты мой ангел-хранитель? Не отвечай, сам знаю. А раз так, то знай, что через десять минут я умру от жажды. Где колодец? Где вода?

— Не знаю.

— Но ты же ангел, — возмутился я.

— Да. Я ангел. Но ангел-хранитель, а не Миклухо-Маклай.

Следующие полчаса я брел молча. Я устал. Хотелось пить до сумасшествия. Жарко. Господи…

— Мустафа. Вот ты говорил про Странника?

— Ну.

— Палки гну, — у меня не оставалось сил сердиться, — Что он вообще?

— Как тебе сказать. Странник — это профессия, призвание, если хочешь. Много чего…

— Не понимаю.

— Чего не понимаешь?

— Я то тут при чём? Как может мое тело и душа переселиться в другого человека. И как я смогу делать его работу? Я ж ничего не знаю. А?

Мустафа ничего не от ответил. Шел молча, потупясь.

— Отвечай, ангел, твою ма…

— Не ругайся, — Мустафа на удивление оказался спокойным, — Я сам многого не понимаю. Видишь ли какое дело. Сидим, значит, мы в компании, в картишки перебрасываемся…

— Что? — брови мои непроизвольно полезли на лоб, — В картишки?…

— А что тут удивительного?— ангел недоуменно пожал плечами, — Вы там коровам хвосты крутите, а мы — ангелы, должны каждый день на эту гадость смотреть? Увольте, увольте! Лучше слушай и не перебивай.

— Валяй…

— В картишки, значит. В подкидного. На деньги. Тут сверху вдруг шум, гам, тарарам. Депеша от шефа. Так мол и так. Ложный заброс четвертой степени. Три подопечных. В один из неизведанных миров. Ты знаешь, что такое ложный заброс четвертой степени? Конечно, откуда же! Непонятно куда, непонятно зачем, и непонятно, как вернуть заблудшие души. Дай папироску.

Я молча протянул. История начинала мне нравиться. Мустафа разговорился и теперь главное не прерывать его красноречие.

Каким образом Мустафа удерживал папиросу и курил, для меня неясно. Я подумал, что возможно, когда-нибудь научусь общаться с ангелами не только посредством голоса.

— Ну так вот. Шеф ругается почем зря. Вспоминает маму нашу и всех родственников. И приказ. В пяти экземплярах. По всем уровням. Таким-то, таким-то ангелам явиться в полной готовности в Центр Переброски для следования за своими подопечными. И мое имя. Основное. А у меня как назло масть поперла. Ну, думаю, ерунда. Успею. И успел. Даже не прихватил зубную щетку. Остальные трое во всей экипировке, как терминаторы… а? Ну… терминаторы это… , словом не важно. А я как был в домашней пижаме, так меня и засунули в камеру переброски. Даже извинения не попросили. А шеф напоследок пригрозил вообще уволить. Если без тебя вернусь. Понял теперь всю сложность ситуации?

Сказанного не понял бы только дурак. Но я, все равно, ничегошеньки не понял.

— Ты хочешь сказать, что тебе ничего не известно об этом мире?

— Да нет, — Мустафа злился от моей глупости, — кое какая информация известна. Я мелочишку успел перехватить, пока переносился вслед за тобой. Но этого мало. И о Страннике я маловато знаю. Время пройдет, время покажет.

Минут двадцать плелись мы молча, не разговаривая. Вернее, плелся я один. Мустафе обжигающее солнце и раскаленный песок, казалось, были по фигу. Долго я не выдержал. Слишком много вопросов перемешалось в голове.

— Мустафа! Нескромный вопрос?

— Валяй, подопечный, — милостиво согласился ангел.

— Говоришь, что ты ангел? А где, эти, как их, крылышки.

Мустафа остановился как вкопанный.

— Ты чё, мужик, обалдел? На дворе двадцать первый век. Какие крылышки? Если я ангел, то стало быть и рожа у меня должна быть ангельской? Ты, брат, пойми, у нас все давно автоматизировано. А кому положено, тот имеет индивидуальные камеры переброски. Естественно миниатюрные.

— А ты?

— А я нет.