Кэлли вдохновляли сияющие счастливым предвкушением глаза невест, которые ждали сказки. Она с азартом и трепетом подходила к своей работе, однако даже не помышляла о том, что однажды возьмется создавать собственную цветочную диадему из белоснежных лилий или букет из кремовых роз.

По некой прихоти небес когда-то в жизни Кэлли был миг, приведший ее к алтарным подступам, но произнесенные клятвы так и не стали былью.

– Мы отличная команда, – вывел ее из задумчивости голос Белль Маккензи. – Не так ли, дорогая?

– Даже те, которые навсегда останутся на темной стороне Луны, – грустно пошутила Кэлли.

– Ну, то, что ты с Луны, нам всем давно известно. Однако я не думаю, что твое положение столь безнадежно, – в стремлении развеять хандру подчиненной живо возразила хозяйка салона. – Луна, как и Земля, круглая, продолжай движение – и однажды очутишься у алтаря, если именно его ты именуешь светлой стороной. Моя работница не должна мыслить категориями обреченности… Впрочем, любовь и брак подчас становятся сродни жестокой каре. Как знать… Увы, не все зависит от нас.

Сама Белль Маккензи выходила замуж несколько раз, все прочие сотрудницы «отличной команды» либо уже были в браке, либо стояли у последнего рубежа к нему. Кэлли же оставалось наблюдать их легкое житейское отношение к влюбленности, любви и семейному союзу.

В годы своей беззаботной юности Кэлли и не задумывалась о темной стороне вопроса. В ее тогдашних представлениях супружество было уделом каждого.

Однако со временем Кэлли стала придерживаться несколько отличной точки зрения. Она пришла к печальному выводу о том, что некоторые люди – к ним она причисляла и себя – не созданы для утешения в супружеской любви. Их жребий – повергнутые мечты, потери и разочарования и неугасимая сердечная боль любви, не меркнущей с годами, к тому, кто не оправдал возложенных на него надежд.

Порой Кэлли казалось, что кое-кто отождествляет любовь с роскошными букетами и сентиментальными открытками, приложенными к ним. Такая любовь Кэлли не прельщала. Она не верила в атрибуты и символы, была чужда формализма в проявлении чувств. Оттого и страдала, когда ее смутные душевные порывы оставались безответными.

– Белль, я искренне считаю, что не все созданы для брака. Думаю, это просто не для меня. Поверьте, я не лукавлю, – тихо поделилась своейубежденностью Кэлли.

Цветочница склонилась над рабочий столом, грациозно отмотала пунцовую атласную ленту, отмерила длину и рассекла ленту по косой – этим отрезком она облекла стройные перекрещенныеножки цветов и переплела ленту иксом, затем еще раз с противоположной стороны, как тесемочки балетных туфель, а у самого оснований завязала красивый бант. Проделала она все это удивительно быстро, ловко, безошибочно. Белль неотрывноследила, резюмировав увиденное словами.

– Вот что значит опыт. Сделаешь дважды – лучше, чем впервые, трижды – очаровательно, четвертый раз – безупречно, в пятый волшебно… А в который по счету раз ты этоделаешь, милая?

– Я не считаю, Белль, – кротко отозвалась Кэлли.

– Знаешь, я была уверена, что каждый мойочередной брак сложится лучше предыдущего – доверительно сообщила ей хозяйка и рассмеялась – Может, стоит еще попробовать?

Кэлли удивилась такому легкомыслию, Белль овдовела менее года назад.

– Я бы просто не рискнула выходить замужстолько раз, – сказала девушка и взгрустнула.

– А я знаю, что тебе необходимо сделать, чтобы избавиться от этой хандры, Кэлли. Нужно отпраздновать! – энергично объявила Белль.

– Что именно?

– Будем праздновать нашу свободу, в моем случае – освобождение. Пусть тебя это не шокирует. Я любила своего покойного супруга, ты это знаешь. Но факт есть факт. Я вновь свободна. Однако же надеюсь, такое состояние не продлится долго. А чтобы со свободой распроститься, следует ею насладиться вдоволь. Потом не жалко будет отказаться от нее. Ты согласна, Кэлли?

– Но у меня и намерения такого нет.

– А у меня есть естественная человеческая потребность опять найти себе одного из множества. Все, что красивой женщине нужно уметь, – это смело положить глаз на того единственного. Потом все само завертится. Оглянуться не успеешь, ты – жена. Если остановишься и задумаешься, все, пиши пропало. В таких делах много думать вредно.

– Нет, Белль… я не могу так. А главное, не понимаю, для чего мне это. Я счастлива, когда работаю с цветами. Сомневаюсь, что еще что-то сможет подарить мне такое блаженство и чувство внутреннего равновесия. А числиться влюбленной, нервничать в ожиданиях звонка, переживать из-за элементарного недопонимания, различий в характерах и темпераментах… Нет, увольте, – упрямо проговорила Кэлли, убирая с рабочего стола обрезанные концы стеблей.

Белль озадаченно смотрела на нее, потом не выдержала и сказала:

– Говоришь как старушка. Имей в виду, Кэлли, цветы не согреют твою постель.

– У меня есть плед с электроподогревом. Кэлли встала из-за стола, взяла свое последнее творение и отнесла его на консоль, положив рядом с остальными.

– Прежде, чем ты заберешься под свой плед с электроподогревом, могу я попросить тебя сходить к О'Мелли этим вечером и передать приглашения, которые мы сделали на свадьбу его дочери? В первый раз наборщики переврали имя жениха. Хорошо, что ошибку вовремя заметили, иначе убытков бы не миновать…