– Вы, Белль, все не оставляете своих попыток разнообразить мою общественную жизнь.

– Что ж в том дурного, Кэлли?

Одра Грин, бухгалтер «Белль Марьяж», поздоровалась с обеими женщинами, вышедшими в приемную свадебного салона.

– Что на сей раз, замышляешь, Белль? – задорно спросила она начальницу. – Узнаю эту лукавую смешинку в твоих глазах!

– Да вот, подумываю, как бы Кэлли свести с мистером Совершенство.

– Неужели такой существует? – искренне удивилась смешливая Одра Грин.

– Да, стоит, ждет ее на пересечении переулка Грез и проспекта Несбыточности.

– В компании с пасхальным кроликом Банни и Санта-Клаусом, – заметила Кэлли, принимая стопку пригласительных открыток для мистера О'Мелли.

– Единственный, кто у нас сейчас на примете, так это ожидающий выполнения заказа О'Мелли, – объявила Белль Маккензи. – К нему-то Кэлли и направляется.

– Сама справишься или нужна группа поддержки? – поинтересовалась Одра.

– Спасибо за предложение, но уверена, что справлюсь сама. Принимая во внимание все напутствия, Белль, иного и быть, не может.

– А если мистер Совершенство действительно поджидает тебя в проулке? – притворно строго спросила Белль Маккензи.

– Если, – скептически повторила ключевое слово девушка, – если… Тогда вы первая об этом и узнаете.

В руках Кэлли держала картонную коробку, наполненную серебристыми конвертами с приглашениями на праздничный пир, которым в скором времени суждено разлететься по свету, извещая о судьбоносном решении двух молодых сердец.

Джаред Таунсенд верил в пользу проб, проверок и испытаний. Все должно подвергаться обследованию, никакой умозрительный довод не следует с ходу принимать на веру, факт должен быть доказан.

Любая абстрактная концепция разлагалась им на сумму реалистических обстоятельств и подвергалась тщательной критике. Он был убежден, что поэзию можно ценить лишь за изящество форм, но не воздвигать на ее идеях свою жизнь. Лишенная поэтики статистика, снабженная беспристрастностью математических методов, в большей степени способствует выбору верного пути, нежели своевольная интуиция и капризное вдохновение. По личному опыту Джаред знал, что не может быть счастливых случайностей, способных привести к закономерному итогу. Поэтому, без мысли о внезапной встрече, он в четверг вечером завернул на свет окон уютного бара. У него было дело.

Все спорят о любви и ее природе. Джаред не спорил. Он знал наверняка, что любовь как поэтическое таинство – лишь блажь. Но есть человек, со своими слабостями, мотивами и резонами. И есть другой человек, который подходит или не подходит ему, сочетается с ним в значимых аспектах или же не сочетается. Идея проста и предельно ясна. Джаред не понимал, к чему все усложнять. Словно в желании оправдаться в незатейливости своих мотивов, словно из страха перед правдой.

Свое мнение Джаред Таунсенд составил прежде, чем приступил к выполнению задания. С собой он имел разграфленный блокнот и карандаш. Он вошел в бар и огляделся. В этот час за стаканчиком собралось более дюжины пар, их он и намеревался подвергнуть дознанию.

– Добро пожаловать в бар О'Мелли, уважаемый! – радушно поприветствовал Джареда бармен с седой эспаньолкой, густыми бровями и гостеприимной улыбкой на лице. – Что желаете выпить?

– Пиво было бы не дурно, – поддержал его тон Джаред и приблизился к стойке, беглым жестом поправив очки на переносице.

Бармен наполнил высокую кружку пенным янтарным нектаром и, подвинув ее к посетителю, с интересом уставился на него.

Джаред улыбчиво кивнул в знак признательности и огляделся.

Он не встречался с женщинами месяца три. Его интимная жизнь находилась не в самой благополучной своей фазе. На то была причина. Занятость. И сейчас все здешние женщины казались ему весьма аппетитными – и те, что юркали меж столами, разнося заказы, усталые и разомлевшие в хмельном воздухе заведения, и те, которые вальяжно расположились за столами, кокетничая со своими спутниками.

Тренькнул колокольчик над входом, и Джаред обернулся на звук. Вошла еще одна пара. Обоим от силы по двадцать лет. Она – хорошенькая блондинка. Он – подтянутый брюнет. Парень нарочито притискивал девушку к себе за талию в самовластной простоте.

Что еще человеку надо? – мысленно спросил себя Джаред. И стоит ли этого стыдиться?

– Болван! – жеманно сказала парню белокурая и рассмеялась. – И что я в тебе нашла? Правда, Джо. У моего тостера извилин больше, чем у тебя.

– Ну и че? – спросил тот.

– Че? – хмыкнув, повторила за ним блондинка. – Ты хоть понимаешь, что я твоя девушка, а не кореш?

Джаред Таунсенд извлек из внутреннего кармана пиджака блокнот и карандаш.