— А вы?

Кейн глотнул из своей бутылки и помотал головой.

— Положил своего медведя в холодильную камеру Арлена. Там не испортится.

— Решили задержаться и ещё немного поохотиться, — сказал Торн.

Потом из двери за ними высунулась голова Макса.

— О, вы уже уезжаете?

Синг несколько мгновений внимательно смотрела на трёх мужчин, потом ответила:

— Не могу ждать.

Казалось, ответ удовлетворил их.

Рид и Пит, сидевшие в стареньком пикапе Пита, остановились за автофургоном. Они не могли сказать друг другу ничего нового и лишь коротко кивнули мужчинам на веранде. Когда-нибудь они поговорят о том, как Плохо всё сложилось, но им обоим нужно время. Обменявшись на прощание лишь рукопожатием, они расстались. Рид отправился в свою комнату, чтобы собрать вещи, а Пит прошёл в вестибюль, чтобы посвятить Арлена в подробности и поблагодарить за помощь.

Комната 105 по-прежнему находилась в плачевном беспорядке, напоминающем о страшной спешке, с которой Рид собирался после звонка Флеминга Кринковича Арлену. Его форма лежала на кресле, где он её бросил. Распечатки с данными о смерти лесоруба и фотографии неизвестных следов, обнаруженных в хижине на ручье Лост-Крик, валялись на кровати. В углу, аккуратно упакованный заново Кэпом и Синг, стоял рюкзак Бек. Глядя на него, Рид до боли ясно вспомнил момент, когда она выбирала цвет. Вспомнил, как держал рюкзак, пока она просовывала руки под лямки, в самом начале тропы Кейв-Лейк.

Рид скинул свои форменные ботинки с кресла и уставился на пистолет, рацию и чёрный кожаный футляр с наручниками, лежавшие на прикроватной тумбочке. Он открыл футляр и вынул оттуда наручники. Они были достаточно маленькие, чтобы поместиться в нагрудный карман его фланелевой рубашки, и он положил их туда только как напоминание. Ради Бек он будет сильным и будет всегда стоять между невинными людьми и теми, кто пытается отнять у них любимых. Рид сел, бесцельно осматривая комнату, часто задерживаясь на рюкзаке в углу, не пытаясь избавиться от чувств, переполняющих его сердце. Никаких слов, никаких мыслей и ответов. Одни чувства. Синг выезжает, чтобы присоединиться к Кэпу. Рид подъедет позже — при необходимости в форме. Но этот момент он не станет торопить. Горе терпеливо ждало его. Он отдаст ему должное.

С позволения Рахили Бек увеличила длину своей невидимой привязи и дошла до крохотной складки горной породы, где тоненький ручеёк струился между камней, древних брёвен и замшелого бурелома. Опустившись на четвереньки и схватившись одной рукой за пучок травы, а другой опершись на толстую ветку, перекинутую через ручеёк, Бек наклонилась и стала пить, едва касаясь губами поверхности воды, чтобы не поднять со дна чёрные илистые отложения.

«Выживай, выживай, выживай, — думала она. — Пей, чтобы жить. Живи, чтобы надеяться. Надейся на чудо».

Ветка у неё под рукой покачнулась, и Бек быстро выпрямилась, пока опора не поддалась под давлением и она не плюхнулась лицом в грязь.

Ветка не поддалась. И не треснула. Не зная, чем ещё занять внимание, Бек взялась за неё и подняла с земли. Несколько мгновений она держала в руке сук размером и весом с бейсбольную биту, думая о Рувиме и представляя, какая хорошая дубинка вышла бы из этой ветки, но, разумеется, она всего лишь давала выход своему чувству бессильного гнева и разочарования.

Она уронила один конец палки в воду, но другой продолжала сжимать в кулаке, просто чтобы почувствовать приятную тяжесть оружия. При мысли о необходимости вернуться к остальным, прежде чем Рахиль начнёт нервничать, она уже собралась разжать пальцы, но не сделала этого, а напротив, снова подняла сук, взвесила в руке, несколько раз взмахнула им, а потом постучала по камню. Сук не сгнил. Иссушенный солнцем за многие годы, он стал твёрдым и серым.

При падении палки ручей замутился. Бек опустила в воду палец и подцепила со дна немного ила. Вязкий и скользкий, он напоминал на ощупь краску. Она размазала его по тыльной стороне одного из пальцев. Он ложился на кожу ровно, окрашивая её впечатляющим чёрным цветом.

Странная мысль пришла Бек в голову: «В кругу сасквотчей большое значение имеет демонстрация силы, не так ли? Топанье ногами, громкие крики, угрожающие телодвижения, швыряние предметов и стук по ним…»

Бек посмотрела на пучок травы под другой рукой, ухватилась за него покрепче и вырвала из земли. Травы здесь полно. На самом деле здесь множество других доступных материалов: листьев, прутиков, мха. Рубашка у неё просторная. В неё много всего поместится.

Нет! Она потрясла головой, возражая себе и Богу. «Нет! Я не стану такого делать! Только не я!»

Потом, словно Сам Бог ответил ей, в уме у неё прозвучало: «Конечно, только ты! Кто ещё тут есть?»

Она мельком увидела своё отражение в мелкой воде. Только одно лицо, только один человек смотрел на неё.

Бек размазала ил по другому пальцу. Теперь у неё два пальца чёрные — до чего противно мазаться грязью!

Но этого недостаточно. Если она собирается произвести впечатление, надо здорово постараться, надо изобразить нечто такое, чего ни один сасквотч — особенно Рувим — никогда не видел и даже не ожидал увидеть.