— Ваше могущество, четверых перерезал во сне, мерзота, — донеслось из толпы.

— Четверых наших доблестных бойцов за этого недоноска… — Кирфаор подошёл к истекающему кровью стреку. Дрожащее пламя костра десятками мелких огоньков отражалось в сетчатых глазах убийцы. Стрек лежал неподвижно, всё так же тяжёло дышал, воздух с булькающим свистом выдувался из пробитого лёгкого.

— Жаль, что эти безбожные твари не показывают свой страх, — горько вздохнул Глава и в ту же секунду его когти вонзились в шею недрогнувшего убийцы.

Кирфаор поднял за жвало отчленённую голову, умелыми движениями снял скальп. Остатки головы бросил в ещё извивающееся в конвульсиях безглавое тело.

— Во имя Моола! — прокричал Глава, подняв скальп над своей головой. И его голос был подобен зовущим в бой трубам.

— Во имя Моола! — вторили все оглушающим хором, сев на колени, в ожидании молитвы.

— О Великий Моол, царь подземных владений! Твоя сила безгранична! Твои деяния — неоспоримы!.. — молился Кирфаор. Толпа шёпотом повторяла за ним.

Странно, но уже в который раз во время молитвы Моррот ощутил невероятную лёгкость, беззаботность, свободу. Прямо как тогда, в палатке, с закрытыми глазами… До того, как Тира всё испортила.

— … Да встрепенутся все неверные от имени твоего! Да преклонится пред твоим величием верный! — закончил Кирафор, бросил тёплый скальп на ближайшую повозку с трофеями и отправился в покои. Свита генералов и магов последовала за ним.

Не было в армии Нового Бура ни одного солдата, который бы не знал этой молитвы наизусть!

Следующий марш-бросок был прерван внезапным нападением вражеских отрядов. Несколько десятков стреков и дюжина боевых бобросов. Они хотели застать последний эшелон кротов врасплох. Не получилось. Неприятель сражался отважно, до последней капли крови. Моррот не сумел сдержать обещание и поспешил на помощь окружённой бобросами Тире. Болты его арбалета безжалостно настигали двух чешуйчатых зверей, а, когда подбежал ближе, в ход пустил когти. Но благодарить девушке за спасение некогда: битва со стреками была в самом разгаре.

Нападение совершено от беспросветного отчаяния — каждый понимал это. Возможно, отряд неприятеля совершил его наперекор воле главного командования. Это не метод военных мужей Митары — так неорганизованно и такими мизерными силами нападать.

Кроты с минимальными потерями перебили всех нападающих.

Но если бы всё ограничивалось одним боем. Противопехотные капканы здорово помотали нервы сапёрам. Это задерживало продвижение. Но, слава Моолу, на этот раз обошлось без жертв. С участившимися заклинаниями магических болезней тоже удалось справиться.

Ночью, как и всегда, разбили лагерь.

После молчаливого ужина, уставшие солдаты разбрелись по палаткам.

Когтистая четверня нежно ухватила Моррота за руку. Он раздражённо обернулся:

— Что такое? Я хочу спать.

— Морри, я… — замялась Тира. — Я… просто хотела сказать…

— Ну, чего там ещё? — буркнул крот.

— Спасибо тебе… Сегодня в бою… Ты говорил, что не поможешь, а помог…

Моррот посмотрел ей в глаза, приоткрыл рот, но слова грудой камней застряли в горле. Выпуклые глаза Тиры отражали звёзды. Тепло её руки приятно грело. Даже не грело — обжигало.

«Да ну это всё!» — подумал Моррот и страстно поцеловал Тиру.

Этим поцелуем он поджог фитиль, который быстро догорев, взорвал бомбу страсти.

«Может быть, хоть сейчас она успокоится?» — подумал Моррот, оттряхивая с себя песок и листья.

— Я люблю тебя, — прошептала всё ещё лежащая на земле Тира.

— И я тебя… — вдруг озвучил свои мысли Моррот, смутился и быстрым шагом устремился в палатку.

Чем ближе кротовья армия приближалась к Митаре, тем отчаянней держалась оборона. Противопехотные капканы встречались чуть ли не на каждые пять шагов. Потоки магических проклятий лавинами обрушивались на солдат. И не всегда волшебники успевали их отбивать… Ночами на лагерь совершалось по несколько нападений убийц-смертников, иногда даже целыми отрядами. Неприятель из отдалённых укрытий вёл снайперский огонь по марширующему войску.

Но подлая партизанская тактика не приносила нужных результатов.

Непоколебимый каменный исполин-крот, невзирая на все тяжбы, прорыл тоннель к окраинам Митары…

Город встретил гостей недружелюбной каменной стеной и широким рвом вокруг неё. Из воды рва в подзорную трубу виднелись хищно мечущиеся перепончатые плавники. Акульи выродки — метровые речные чёрные рыбы с четверным набором пиловидных зубов. Получили своё название за схожесть характера с морскими акулами. Прожорливы, злы и неимоверно опасны. Ни один мыслящий, даже помешавшийся рассудком, не захотел бы оказаться в воде в их компании.