Вот с фитасами не повезло. Все коробочки с насекомыми находились в рюкзаке Тоса… Радовало, что их родная коробочка лежала у Моррота. Она, конечно же, растрескалась, но запах её обломков всё-таки должен привлекать крылатых гонцов.

Перед сном наёмники подкрепились курятиной и вином. Крот чувствовал себя уже значительно лучше, но до идеального состояния — ещё далеко.

Умудрившись завернуться в один спальный мешок, под укрытием хилых стен палатки, они провели ночь.

Утро было морозным. Тос собрал покрывшуюся инеем палатку обратно в походный мешок. Шов на дыре казался достаточно крепким, поэтому рискнули часть вещей из рюкзака Моррота переложить в рюкзак Тоса.

Позавтракали, как это водится, курятиной с несколькими глотками вина. Как всё-таки хорошо, что сообразили всю выпивку перелить в металлическую посуду!

Тяжёлое покорение горы можно продолжать.

— Жавидую я вам, кротам, — говорил Тос, принявшийся аккуратно взбираться по коварной каменистой почве. — Живёте дольше и выждоравливаете быштрее вщех, жашранцы.

— Живём — да, — отвечал не в пример вчерашнему вечеру бодрый и полный сил, едва заметно прихрамывающий Моррот, — выздоравливаем — нет. Волки ещё быстрее.

— Я этих хвоштатых мышлящими не щитаю… — фыркнул Тос и замолчал. Сосредоточился. Впереди сложный и опасный подъём.

Склон становился круче, подниматься — всё сложнее. Вскоре одними ногами обойтись уже нельзя было: начиналась отвесная скала, вгрызавшаяся исполинскими стенами в молочную вату облаков.

Тос начал восхождение. Тяжёлое, медленное, упорное и опасное. Моррот взбирался следом, но не секрет, что вся ответственность лежала на мускулистых плечах прима. Бывшего анархиста и каторжника, а сейчас — охотника за головами, наёмника.

В узкие расщелины Тос забрасывал самодельные закладки — тонкие стальные тросы с петлёй с одной стороны и намертво привязанным металлическим наконечником в форме расширяющейся трапеции — с другой. Стальные тросы купить в Пашнях удалось без проблем. А вот с наконечником пришлось повозиться: обойдя (все три!) магазина и ничего не обнаружив, пришлось переплачивать занятому ковкой подков кузнецу. Раздобрившийся от приобретённого обилия золотых монет в карманах, мастер запряг всех своих подмастерьев и уже через два с лишним часа — заказ был готов. Вязать узлы на стальных, пусть и тонких, тросах — дело трудоёмкое и сложное. Тос лично взялся за него, ревностно никого близко не подпуская. Благо, времени путешествия до Заколдованных Гор было предостаточно, чтобы всё закончить.

Закинув закладку, прим сильными рывками проверял её на прочность. И только после этого — пристёгивал к ней карабин верёвки. Взбирался по новообразованной ступени выше и принимался искать место для следующей. Морроту только и оставалось, что пристёгиваться к установленным закладкам, собирать использованные и подавать их Тосу.

Было гиреновски холодно. Сильный ветер морозом обжигал лицо и шею, пробирался в отвороты тёплой одежды и чудовищным льдом обдавал взмокшее от пота тело. Чем выше, тем больше были покрыты скалы изморозью, а потом и тонким слоем льда. Подъём начал становиться критически опасным. Скользящие руки и ноги, соскакивающие с места закладки — словно кричали о неминуемом срыве…

Солнце зашло, завесив небо покрывалом ярких красочных звёзд и двумя лунами: одной в форме тонкого рожка, другой — исхудавшего от смертельных хворей щенка хокоры. Морроту это случайно пришедшее на ум сравнение очень сильно не понравилось. Во-первых, ему никогда не нравились хокоры, в особенности их отвратительные щенки. Во-вторых, крысон с теми хокорами, ночного света не хватит для продолжения восхождения. А если и хватит, то сил-то уж точно на него не осталось!

Словно прочитав мысли товарища, Тос прекратил подъём.

— Что, дружище, влипли мы ш тобой? — подытожил он.

Моррот промолчал в ответ. Он так устал от всего этого, что плевать хотел на подъём, на друга, на то, что висел на отвесной скале в нескольких километрах от ближайшей твёрдой поверхности под ногами. Ему хотелось просто поспать. Ну, или умереть, на крайний случай…

— Ничего, не пропадём… — неуверенно сказал Тос. — Мои древние предки — так те вообще на деревьях вщю жижнь проводили. На вышоте… — от этого слова похолодело под лопаткой. — Тебе холодно?

Крот опять промолчал. Его рука потянулась к карабину.

— Эй, друг! — выкрикнул заметивший отчаянный жест товарища Тос. — Ты это мне брось! Шамоубийштво — для тюфяков вроде Линтуша Бежупречного…

— Прости, Тос, но я не разделяю твоего оптимизма, — заговорил крот, отняв руку от карабина. — Если мы перестанем подниматься, а мы уже перестали, то спустя час-другой замёрзнем насмерть. Уж лучше я полетаю, чем постепенно в ледяную глыбу превращусь…

— Ну ты и шлабоумный шын гиены, ха-ха! — почти ободряюще рассмеялся Тос. — У наш же ешть шпальный мешок. Щейчаш я вшё уштрою!