Раньше он не посмел бы себе в этом признаться, но теперь, в бессонные больничные ночи, многое понял. Есть такие девицы — только и думают о том, как бы подцепить муженька. А Катя просто любила погулять, посмеяться вволю.

Кате нравилось разъезжать на такси. Но когда вдруг у них не хватило денег на трамвай — два гривенника на обоих, — Катя ничуть не смутилась, не огорчилась и запела на всю улицу:

Катя — хохотунья, она готова смеяться до упаду его шуткам.

Пожалуй, зря он не поговорил с ней о серьезном. Пора бы поговорить.

Вот бы здорово — жениться! Безумный день, или женитьба Пасечника! Конечно, Катя — не артистка в театре. Но это даже к лучшему — меньше мазаться будет, больше будет мужа слушаться. А то свяжешься с какой-нибудь знаменитостью — и будешь при ней состоять.

Где же они с Катей жить будут? Всюду! Он разъезжает со стройки на стройку, а Катя вместе с ним. «Только Катенька да я — вот и вся моя семья!» Можно в мягком вагоне. В самолете! Рядом в откидных креслах. В гостинице — номер на двоих. А потом в отпуск! Конечно, сначала в Москву. Интересно, сколько счетчик в такси настукает, если целый день по Москве кататься? На стадион «Динамо». Катя в футболе не разбирается, ну, ничего, отыграюсь на мороженом. На эстрадный концерт податься. Хорошо бы на такой концерт угадать, чтобы сразу всех, кто по радио выступает, живьем увидеть-услышать — Бунчикова, Шульженко, Нечаева, Утесова, Александровича, Дунаевского и самого Ойстраха. В центральном универмаге — с ног до головы во все новое. «Светофор» там и оставим. Не забыть набор струн купить для гитары. Два комплекта. Ну, конечно, на метро — по всем линиям. Только бы не перепутать станцию «Сокол» со станцией «Сокольники». Как в прошлый раз. Похвалился перед дружками-подружками, что знает Москву как свои пять пальцев, а одним из этих пальцев угодил в небо. Нам бы на домну такой эскалатор, вместо монтажной лестницы!.. Куда бы еще закатиться на будущий год? В Запорожье? Можно завернуть проездом. Покажем там Катю. Пусть все Пасечники познакомятся! Потом в Крым. А еще лучше — на Кавказ. В дом отдыха, а то, чем черт не шутит, — в санаторий. Повышенного типа! И чтобы на самом берегу моря. Поплаваем. С дельфинами. В тихую погоду не интересно. Интересно в шторм, когда красный флажок на пляже. Заплыть подальше, чтобы с берега не видно было. А Катя будет по пляжу носиться, волноваться, реветь… А может, он уже и не пловец теперь? Тоже размечтался. С дельфинами!.. Позволит ли нога?.. «Ногу мы вам починим, но работа на высоте вам противопоказана», — так сказал сегодня на утреннем обходе врач. Напрыгаешься по курортам. На костылях. Да и пойдет ли такая девка замуж за костыльника?

Пасечник все-таки прозевал появление Кати.

— А вы меня будто и не замечаете, Коля! — услышал Пасечник совсем рядом.

Катя уже выкладывала на тумбочку у кровати гостинцы.

— Замечтался, — признался Пасечник, — как буду на костылях за вами прыгать, Екатерина Петровна.

— Не всегда же на костылях!

— Да нет уж, Катя. Калека есть калека. Врачи лучше нас знают.

— Они уж наболтают! — выкрикнула Катя. — Вы им не верьте.

Катя готова была снова заплакать. Дежурный врач долго не пускал ее к Пасечнику, уверяя, что ее, как он выразился, коллега идет на поправку. Кате послышалось, что врач обозвал Пасечника калекой, она поскандалила с ним, разревелась, и только поэтому ее пропустили в неурочное время в палату.

— И на земле богато работы. И бог с ними совсем, с этой верхотурой и с футболом.

Пасечник неожиданно запел вполголоса на мотив старой солдатской песни:

— Эх, на всю жизнь в офсайд попал. Вне игры. А ведь было время — голы забивал, меня вратари даже боялись…

— И так проживем!.. Теперь я вас, Коля, бояться буду.

Пасечника так обрадовали слова Кати, что он не нашел ничего лучшего, как сказать:

— Поеду на Азовское море. Тюльку ловить. — И поправился: — Вдвоем поедем. К дяде.

— Ах, Коля! Опять вы сочиняете…

— Сочиняю? Люди врут больше всего после охоты и перед свадьбой. На охоте я не был. А жениться… — Пасечник взглянул на Катю, сидевшую рядом, у тумбочки, и притворно вздохнул. — Вдруг гипс снимут, а нога не так срослась?.. Женюсь тогда сразу на двух костылях.

— Глупости. Даже неудобно слушать.

— Неудобно только в трубе сидеть, когда дым идет.

— Мне дым никогда глаза не ест, дочь жигаря, привыкла. А вот тем, кто напраслину говорит, видно, стыд глаза не ест…

Катя поджала дрожащие губы и встала.

Пасечник взял ее за руку и усадил обратно на табуретку.

— Простите меня, Катюша. Надо было язык себе прикусить, когда пришлось лететь по воздуху. Как это я тогда растерялся, не успел! Чем обижаться на больного, вы бы лучше ему газетку почитали. Что там сообщают в осведомленных кругах про нашу стройку?

Катя принялась читать газету. Когда она запиналась на каком-нибудь слове, Пасечник приходил ей на помощь.

Катя и не подозревала, что Пасечник эту газету уже прочитал до последней строчки.

Монтажники закончили сборку «свечи» и «подсвечников» на земле, натянули тент, и под этой парусиновой кровлей зажглись зарницы сварки. Шереметьев и еще несколько человек сварили тяжеловес; на них с завистью поглядывали все, кого прогнал сверху дождь и кому не было работы на земле.

«Свеча» с двумя «подсвечниками» — грандиозное сооружение. Два патрубка-газоотвода сложной конфигурации сходятся вверху под углом в одну толстую трубу. «Подсвечники» образуют причудливую арку, настолько просторную, что под ней могли бы разъехаться поезда. Это сооружение, весом около тридцати пяти тонн, предстояло поднять на высоту пятнадцати этажей.

Укрупнение «свечи» на земле позволяло вместо трех подъемов сделать всего-навсего один, правда, очень ответственный и трудный.

Токмаков собрал монтажников и подробно изложил им план подъема. Все сидели на «свече». Пункт за пунктом монтажники обсуждали план, делали свои замечания.