Приступала к работе утренняя смена, и не было человека, который время от времени не оглянулся бы на «свечу»: как она там, на сколько поднялась?

Все сильнее запрокидывали головы люди, следившие за подъемом с земли. Все меньше перегибался вниз Баграт, следя за подъемом из своей люльки. Сварщики нет-вет да откидывали свои забрала и оборачивались: где-то сейчас «свеча»?

И даже каменщики изредка выползали из домны, чтобы посмотреть, как идет этот невиданный подъем.

На наклонном мосту, на площадке лестницы, стояли Дымов, Гинзбург и Терновой. Не вмешиваясь в действия Токмакова, они издалека следили за подъемом.

Токмаков дирижировал подъемом, стоя на штабеле досок, в стороне от башенного крана, так, чтобы и ему было все видно и чтобы его видели все.

— На будущей стройке обязательно оборудую радиотелефонную связь, — решил Дымов. — В будке машиниста крана — громкоговоритель. Мастеру по монтажу дам переносный микрофон. И не нужна будет вся эта жестикуляция. Что мы — глухонемые? Заводы радиофицируют, а нам, строителям, сам бог велел. Это при наших-то расстояниях! Обязательно радио мобилизуем!..

Дерябин появился на площадке к началу подъема. Возле Токмакова он очутился тотчас же по приезде начальства.

В самом начале подъема не все ладилось, и на лице Дерябина было написано: «Между нами говоря, я ведь сигнализировал. Я предупреждал. Я предвидел. Чего же теперь удивляться? Вы как хотите, дорогой товарищ Токмаков, а я всякую ответственность с себя снимаю».

Но по мере того как «свеча» благополучно подымалась, Дерябин становился все самоувереннее, и уже звучал на площадке его властный голос и можно было подумать, что именно он — душа всего дела.

— Как ты все-таки думаешь, Пантелеймоныч, кто из них прораб и кто — старший прораб? — язвительно спросил Терновой.

— А ты сам не видишь? — насупился Дымов.

— Я вижу. Но почему ты терпишь Дерябина?

— Не мною он назначен, не мне его снимать. Тем более через месяц мы все равно с ним расстанемся.

— А Дерябина вернут в главк или назначат на другую стройку? Да еще, может быть, наградят за компанию с тобой?

— Наградные листы мимо тебя не пройдут. Вот ты тогда и выскажешься.

— Я выскажусь раньше. И все же опоздаю. Потому что рабочие уже сказали свое мнение о нем.

— Ну что ж, ты парторг ЦК, тебе и карты в руки. Вот ты и сообщи мнение рабочих в министерство. — Дымов раздражался все больше. — Пользы от Дерябина мало, но и вреда он не принес.

— Это ты говоришь из упрямства. Никогда не поверю, что ты на самом деле так думаешь. — Терновой сердито постучал своей клюшкой по железной площадке лестницы. — У нас на стройках нет таких хозяйственников, которые только тем и занимаются, что ставят палки в колеса. Я знаю, Дерябин тоже не прочь прослыть новатором, только чтоб без риска. А дерзать он не станет, И другим не даст, если это связано с риском для него самого. Когда человек занимает место не по праву, он все-гда боится с него слететь.

— В физике это называется неустойчивым равновесием, — вставил Гинзбург. — Когда центр тяжести тела выше точки опоры.

— Вот именно! — подхватил Терновой. — Центр тяжести тела выше точки опоры. А Дерябин пытается всю жизнь прожить в таком положении. Он балансирует на ответственных должностях. И только мешает своим подчиненным. Не дает им развернуться. Как же ты, Пантелеймоныч, говоришь, что Дерябин нам вреда не принес?

— Если бы я снял Дерябина, в Москве решили бы, что Дымов придрался, он скандалист известный! А вот министр приедет сюда, увидит все, поговорит с монтажниками, сам Дерябина снимет. И подыщет ему другую работу.

— К Токмакову в помощники, — подсказал Терновой. — Смотри, как управляет подъемом! Разве можно его от домен отлучать? Даже не хочется думать, что такой орел позволил себе крылья обрезать.

— Я тоже убедился, что Токмаков — способный монтажник, — сказал Гинзбург. — Но ему надо сперва доучиться. Пора уже от каждого прораба требовать диплом.

Терновой недовольно посмотрел на Гинзбурга.

— А тему своей диссертации ты еще не забыл, Григорий Наумович?

— Деформация пластических тел, — мрачно ответил Гинзбург. — Когда-нибудь тебе назло напишу.

— Может, не будем ждать, пока напишешь? — ядовито спросил Терновой. — Устроим сейчас защиту, прямо здесь, на наклонном мосту. Устно нам доложишь…

— Давно пора, Григорий Наумович, диссертацию закончить, — строго сказал Дымов и поглядел исподлобья на Гинзбурга. — У людей академики главными инженерами, а на «Уралстрое», у Дымова, — без степени. Подберу оппонентов посговорчивее. Чтоб без волокиты… А где Нежданов? Как ругать нас — он тут как тут! А сегодня его нет…