–  Знаю, а что?

–  Так… об нем я много слышала от одной моей приятельницы… Она… Ах… я и позабыла… Завтра большой бал у Горбачевой. Вы будете?

–  Буду.

–  Я с вами танцую четвертую и шестую кадрили… Слышите? Мне надо поговорить с вами о многом.

–  Я всегда к вашим услугам. Назначьте час, минуту, секунду…

Онагр был счастлив; он весь превратился в улыбку самодовольствия, он думал:

"Я на одну черту от блаженства".

–  Подойдемте к адъютанту, я буду его мистифицировать…

Она оставила Онагра и шепнула ему:

–  Помните, до завтра.

–  До завтра!
– повторил он выразительно.

Господин высокого роста и крепкого сложения, следивший за коричневым домино, мрачно взглянул на адъютанта и на Онагра; усы его пошевельнулись с какою-то торжественностию, а губы сделали такое движение, как будто он затягивался…

Долго прохаживался Онагр по залам, поглядывая на маски в золотой лорнет, но они не обращали на него внимания; одна только мимоходом пропищала ему: "Bon soir!", а другая, у которой на руках были широкие темно-бурые перчатки, погрозила пальцем. Он искал

Катерины Ивановны и адъютанта - и не находил их.

"Странно!
– говорил он сам себе, - маски сами должны бы подходить ко мне: теперь, верно, уж всему Петербургу известно, что у меня тысяча восемьсот душ и сто семьдесят пять тысяч…"

Он остановился… легкий трепет пробежал по его членам: в двух шагах от него стоял лев, против которого два раза удалось ему обедать за общим столом у Дюме…

–  Comment votre sante?
– сказал ему Онагр робким голосом, краснея и прикладывая дрожащую руку к шляпе.

Лев едва заметно пошевельнулся и с величием львиным произнес:

–  Здравствуйте.

Это "здравствуйте", переведенное с львиного на человеческий язык, означало: "Что тебе надобно от меня? Зачем ты мне кланяешься?"

–  Сегодня в маскараде много публики, - продолжал Онагр еще с большею робостию.

Лев пробормотал: "Да", и отодвинулся от Онагра.

Онагр запел про себя какую-то песенку, споткнулся, поправил шляпу и виски и подскочил к толстой госпоже в маске и в белом кисейном платье.

–  Бо-маск! Отчего вы одни? Тебя не занимает маскарад?

Кисейное платье молчало.

–  Ты не хочешь говорить со мной?

Кисейное платье повернуло голову к стене.

–  Зачем вы отвертываетесь?

–  Отстаньте!
– закричало кисейное платье.
– Что вы пристали-то?

–  Зачем вы сидите одни? Пройдемтесь со мною.

–  Не на такую напали: у меня есть свой кавалер. Прошу не беспокоиться.

Нечего было делать. Онагр отошел от грозного кисейного платья и принужден был прогуливаться один. Ему становилось скучно, он уже зевнул раза два и посмотрел на часы. К счастию, в эту минуту окружили его несколько приятелей, известных танцоров и любезников среднего круга. Он сделался центром этого избранного кружка, и между ними тотчас завязался живой и остроумный разговор. Вдруг, в самом пылу разговора, Онагр почувствовал легкое прикосновение к своему плечу; он обернулся: возле него стояла в театральной позе женщина в черном и коротеньком домино.

–  Я вас знаю, - сказала она.

–  В самом деле?

Онагр предложил ей свою руку и отправился с нею.

–  У вашего кучера светло-голубая шуба и глазетовый кушак, - продолжала она.

–  Точно. Ты говоришь правду, бо-маск.

–  Вы недавно получили большое наследство.

–  И то правда; впрочем, я всегда был богат.

–  Вы всё ходите по Невскому.

–  Хорошо. Еще что?

–  Вы влюблены в одну даму, которую зовут Катериной Ивановной, и она отвечает вам.

–  Diable, бо-маск! Все верно как нельзя больше! Почему же ты это знаешь?

–  Скоро состареетесь, не скажу. Вы все, мужчины, прелюбопытные.

–  Нет, женщины гораздо любопытнее.

–  Извините. А сказать вам, как вас зовут?

–  Скажи.

–  Петр Александрыч.

Онагр стал заглядывать под маску.

–  Полноте, что это вы?

–  Снимите маску.

–  Что вы, с ума сошли?

–  Отчего?

–  Вы часто мимо наших окон ездите.

–  А где ты живешь?

–  Отгадайте.

–  Я отгадывать не умею.

Онагр снова заглянул под маску и пожал таинственной незнакомке руку.

–  Зачем вы со мной ходите? На вас рассердится Катерина Ивановна.

–  Пусть ее сердится.

–  Как же: ведь вы влюблены в нее? Вам другими нельзя заниматься.

–  Очень можно.

–  Стало быть, вы ветреник?

–  Хочешь испытать мое постоянство?

–  Я вас боюсь… Какая у вас миленькая цепочка!

–  Тебе нравится? Хочешь, я прикую тебя к моему сердцу этой цепочкой?

Однако в припадке нежностей и в жару объяснений Онагр почувствовал аппетит.

–  Бо-маск, хочешь со мною ужинать?