– Пошли? – прогудел над ухом переводчик Декстера.

Степа поднял глаза. Рядом с ними стояли двое космоштурмов. Один показывал на открытую дверь стоящего вторым транспорта. Все-таки получилось поездить на этих агрегатах. Еще одно впечатление от этой сумасшедшей командировки. Как они достали…

– Приехали, – Декстер тронул Донката за плечо.

– А? – продрал глаза Степа.

Это становилось уже традицией. Кусок сна, в клочья раздираемый словом «надо». Опять вставать, опять бежать. Жесткий скафандр, серое зябкое утро. Незнакомые люди, неудобная постель.

После ухода Соловья Степа с Шойсом загрузились в транспорт, внутри оказавшийся еще больше, чем снаружи, и кортеж, мягко вжимая пассажиров в сиденья, тронулся с места. Неразговорчивые космоштурмы молча сидели по обеим сторонам от них. Они предпочитали сохранять молчание, только искоса поглядывая на необычную парочку, но не говоря ни слова. Служба, понятное дело. Степа тоже не стал приставать с вопросами. Нет, поначалу хотел, а потом попытался сформулировать, что он, собственно, хочет узнать, и не стал ничего говорить. Что спрашивать? Завтра Соловей все объяснит. А сегодня не надо. Вот не надо, и все.

За темным стеклом проносились редкие огни спящего города, и Степа незаметно для себя задремал. За всю дорогу он вынырнул из своего сна только один раз, когда транспорты свернули с дороги куда-то в лес. Машина затряслась, как бот, попавший в атмосферный фронт. Степа ждал, ждал, пока тряска закончится. Ждал, ждал. И уснул. А разбудил его уже Декстер.

– Приехали, говорю, – здоровенная будка Декстера, как обычно, заполнившая все пространство шлема, придавала пробуждению что-то домашнее. Свои. А? Степа очнулся от вязкой дремы. Какие свои? Где они?

– Где мы? – услышал Донкат свои мысли.

– Не знаю, – пожал плечами сакс. – Но просят на выход.

– Угу, иду, – Степа полез из машины. Вспомнил, что забыл рюкзак, цапнул его с сиденья и, покачиваясь, вылез в раннее утро.

Утро, кстати, оказалось не таким уж серым и противным. То, что Степа принял за хмарь, было просто туманом. Серо-белым и плотным. Обещающим солнечный день и жару.

– Прошу за мной, – рядом возник давешний командир. Как его, Крылов?

Явно не зная, как себя вести со странными попутчиками важной шишки, капитан повел их к небольшому домику с крыльцом, стоящему неподалеку. Деревянному.

Пытающийся проморгаться от слипающихся ресниц, Донкат только и успел подивиться очередному изыску Бойджера. Хотел увидеть деревянный дом – пожалуйста. Планета, как хорошо вышколенная прислуга, тут же предоставила просимое. Степе стало даже немного не по себе. Все его стремления насладиться экзотикой, которой должно было быть в избытке во время этой поездки, сбывались. Правда, в каком-то извращенном виде. Местная кухня? Пожалуйте – бойджа. Айтоди – брр. Интересные и необычные люди? Декстер, Петрухин, Селена. Сам Соловей. Карандаш, опять же, покойный. Куда еще интереснее и необычнее? Новые впечатления? Ух, про это лучше вообще не вспоминать. Один орбитальный лифт чего стоил. А убээс? А «Жаба»? Да большая часть народа с Изюбра за всю жизнь и половины никогда не увидит из того, что Степа за несколько дней испытал. Вот тут Донкат поежился. Если это начало, то что же дальше-то будет? Надо бы поосторожнее с желаниями. А то сбудутся. Или чего-нибудь спокойного пожелать. Отдыха, например. Ой, нет. Даже представить страшно, во что может трансформироваться это желание. Тьфу, тьфу, тьфу. Всё, все сонные мысли – долой. Есть день, есть дело. Вот его будем жить, вот его будем делать. Так, что там у нас предлагается?

А предлагалось Степе ни много ни мало как счастье. Самое настоящее. А как еще можно назвать чашку горячего черного кофе посреди туманного утра в лесу? Да еще после такой ночи.

На крыльце невысокий космоштурм, как и все вокруг, в полной боевой выкладке, разливал всем желающим дымящееся наслаждение в большие кружки, стоящие тут же на перилах. В дымке тумана он казался слугой доброго волшебника, решившего скрасить людям неприветливые будни.

– Кофе? – поинтересовался капитан, подведя их к крыльцу.

– О да! – один запах волшебного напитка разбудил Степину голову лучше всяких декстеров с соловьями.

Он вцепился в протянутую кружку, как в спасательный круг. Отвесил два шутливых, но абсолютно искренних полупоклона по очереди невысокому космоштурму на разливе и капитану.

– Выразить не могу мою признательность. За кружку кофе, – он сделал большой, шумный, самый вкусный первый глоток, – я сейчас Родину готов продать.

– Вот Родину не надо, – не принял шутки капитан.

Нельзя быть таким серьезным-то. Тем более по такой рани. Степа сделал еще один глоток.

– Так я свою, что ли, буду продавать? Вон его, – Донкат указал на внушительную тушу Декстера, выступающую из плотного тумана.

В тумане кто-то фыркнул. Ух ты, да тут народу-то много, оказывается. Просто в тумане не видно. А немудрено. В такую-то погодку где еще обретаться? Только возле кофе. Капитан тем временем протянул подошедшему саксу его кружку. Тот принял.

– Благодарю вас, – прогудел переводчик Декстера, а сам Шойс посмотрел на Донката. – За родину тебе отдельное спасибо. Я всегда знал, что ты хороший продавец, но чтобы настолько…