Шрифт:
Прошло еще несколько минут. Глядя на сверкающие буквы, публика понемногу успокаивалась. Паника постепенно уступила место любопытству. Да-да, любопытству! В конце концов, почему бы и нет?
Кто знает, а вдруг происшедшее – новый трюк смелого и находчивого импресарио? Ведь, чтобы пощекотать нервы пресыщенным зрителям Сан-Франциско, надо показать нечто из ряда вон выходящее. В конце концов, это так по-американски и так не банально [46] – довести зрителей до крайних пределов страха, заставить их почувствовать дыхание смерти.
46
Банальный – заурядный, пошлый, всем известный и надоевший.
Публика жадно смотрела на группу наездников в центре арены.
Здесь на руках своего спасителя неподвижно лежала мисс Джейн, громко ржал и взбрыкивал задними ногами черный жеребец, а на земле, сотрясаемый последними предсмертными судорогами, распластался белый арабский скакун юной наездницы.
Если бы не сильный, характерный запах сгоревшего у служебного входа пороха, вполне можно было подумать, что все здесь происходящее – не более чем хорошо задуманный и удачно осуществленный номер. А благодарные зрители бешено аплодируют!
Кортеж, не обращая внимания на овации, исчез в огромном коридоре, ведущем в артистические комнаты и конюшню.
Том все время беспокойно оглядывался:
– Мистер Диксон? Где мистер Диксон?
Клоуны, гимнасты, жонглеры, музыканты, наездники – все молчали, стараясь прийти в себя и обрести спокойствие.
Среди артистов были раненые, может быть, даже и мертвые, но никто не осмеливался спросить об этом вслух.
Осторожно, стараясь не уронить бесценный груз, Том слез с коня. Укрощенное животное послушно последовало за хозяином.
Молодой человек продвигался вперед через обломки рухнувших перил и какие-то нагромождения с величайшей осторожностью.
Наконец он увидел директора, лежащего на соломенном тюфяке. Механик в черном прокопченном комбинезоне поднес к его рту виски.
Мистер Диксон был так бледен, что лишь нездоровый блеск его глаз свидетельствовал о том, что он жив.
Увидев неподвижную дочь, он закричал:
– Джейн! Моя девочка!.. Она мертва?
– Нет, нет! Успокойтесь, она потеряла сознание, только и всего.
– Вы говорите правду?
– Клянусь!
– Благодарю вас!.. Благодарю!..
– Но что с вами, мистер Диксон?
– Я чуть не погиб от взрыва. К счастью, все обошлось… Джейн в порядке… Как я рад, мне уже лучше! Негодяи! Бандиты!
– Хозяин, вам нельзя волноваться, – строго вмешался механик. – Скоро придет доктор. Осмотрит вас и мисс Джейн.
– Положите мою девочку здесь, рядом. Уил, дорогой, скажите, система безопасности в порядке?
– Да… все работает.
– Благодаря вам… вашему хладнокровию… Но, святый Боже, что там происходит?
Сильный шум, все нарастая, заполнял собой огромный Цирк. В это время в служебное помещение ворвался запыхавшийся клоун Баттерфляй. На его напомаженном лице блестели перламутровые капельки пота.
Артист был растерян:
– Хозяин! Они требуют зрелища! Им сказали – представление продолжается… и они…
– Надо пойти навстречу публике. Друзья мои, сделайте что-нибудь… Любые номера.
– Надеюсь, я тоже смогу быть полезным, – энергично вмешался Том.
Диксон протянул ему обе руки:
– Вы спасли мою дочь… Я бесконечно вам обязан, а сейчас покажите все, что только можете.
Во время разговора появился мистер Госсе:
– Они требуют Тома-Укротителя! Послушайте!
Все замолчали, и стали отчетливо слышны голоса зрителей:
– Мистера Тома! Тома-Укротителя! Тома! Тома! Тома!
Молодой человек устремился на арену, успев только бросить на ходу:
– Бегу, черт бы их всех побрал!
Выскочив на арену, Том оказался лицом к лицу с неизвестным джентльменом. Тот перешагнул через барьер и стоял на песке возле поверженного арабского скакуна.
– Том? Наш герой? Но почему-то пешком! – насмешливо сказал джентльмен.
Молодая красивая девушка, сидевшая неподалеку, громко заявила:
– Мне он больше нравится верхом на лошади!
– Нам тоже!.. Где Манкиллер? – завопила толпа.
Походив по арене взад-вперед, незнакомый джентльмен обнажил голову и стал широко махать шляпой, давая тем самым публике понять, что хочет говорить.