Шрифт:
– Я чистокровный американец, потому что мое имя Джонатан-Джонатан.
– Отлично! Итак, тысячу долларов на Джонатана! Опять откуда-то появились фоторепортеры. Вспыхнули магниевые лампы.
– У вас есть револьвер? – спросил мистер Джонатан, еле ворочая языком.
– Да!.. «Смит-и-вессон»… [49] Черт побери… Всего одна пуля. Впрочем, этого будет достаточно.
– Достаточно? Для чего? Для того, чтобы… ха-ха-ха!
– Я владею им достаточно хорошо, чтобы позволить себе навсегда отбить у вас охоту пить виски!
49
«Смит-и-вессон» – револьвер, названный по фамилиям владельцев выпускающей фирмы в США.
– Не слишком ли вы самоуверены, молодой человек?
– Думаю, что это не так уж плохо! А вот вам кое-чего не хватает, мистер Джонатан. Но довольно шуток.
– Итак, начнем?
– Подождите! Надо соблюсти необходимые формальности.
– Ну конечно! Понимаю, свидетели.
– Их пять тысяч!
– Тогда в чем дело?
– Нужно определить дистанцию.
– Ах, конечно! Давайте установим эту чертову дистанцию.
– Тридцать ярдов [50] . Вам достаточно?
50
Ярд – англо-американская мера длины, равняется трем футам или 0,9144 м.
– Далековато… далековато.
– Боитесь, что я в вас не попаду?
– Наглец! Согласен на тридцать ярдов! Будьте покойны, я запущу пулю именно туда, куда следует. Это все?
– Надо встать так, чтобы не пострадали почетные свидетели.
– Не говорите «гоп»…
Публика заинтересованно слушала этот обмен репликами. Она наблюдала безобидную прелюдию [51] предстоящего ужасного спектакля с оттенком беспечности и одновременно изощренной жестокости.
51
Прелюдия – вступление, введение.
– Отлично! Нашел! – громко воскликнул Укротитель.
– Что? – спросил мистер Джонатан, охотно уступивший своему противнику лидерство в определении условий поединка.
– Вот! Вам следует встать у этого столба, расположенного как раз у входа.
– Хорошо! А вы?
– Для начала я отсчитаю тридцать ярдов.
– Валяйте.
Делая широкие шаги, Том стал удаляться в противоположную сторону, а все более хмелеющий мистер Джонатан начал позировать фоторепортерам, прислонившись к столбу.
Примерно в тридцати двух ярдах стоял второй столб, будто специально поставленный у входа на арену для удобства дуэлянтов.
Прислонившись спиной к стойке, Том решил так:
– Считаю до трех. При счете три – можно стрелять.
Обратившись к зрителям, молодой человек добавил:
– Уважаемые леди и джентльмены! Прошу засвидетельствовать соответствие наших условий нормам чести и порядочности…
С трибун донеслось:
– Да!.. Да!.. Все правильно! Вы – настоящий джентльмен! Гордость великого американского народа! Ур-ра! Да здравствует Том! Да здравствует Джонатан!..
«Ставлю тысячу долларов на Тома!..» – «Две тысячи на Джонатана!..» – «Пять тысяч на Тома!..» – «Десять тысяч!..» – «Пятнадцать тысяч на Джонатана!..» – «Двадцать тысяч на Тома!..» – «Тихо! Тихо!»
Еще несколько вспышек магниевых ламп, и воцарилась тишина. Слышно лишь прерывистое дыхание сотен людей.
– Вы готовы? – спокойно спросил Том.
– Да, сэр! – ответил Джонатан.
– Раз… два…
Джонатан быстро поднял оружие.
– Три! – крикнул Укротитель.
Джонатан молниеносно спустил курок. Из ствола показался дым, раздался резкий, отрывистый звук выстрела и свист летящей пули.
Дамы закрыли глаза. Мужчины заткнули уши. Все взгляды устремились на Тома. Его шляпа, задетая пулей, отлетела метров на десять в сторону…
Едва не угодив в голову, но пощекотав все же волосы, свинцовая горошина с треском вонзилась в деревянный столб. Пролети она на два миллиметра ниже – и Укротитель отправился бы к праотцам!
Черт побери, мистер Джонатан – неплохой стрелок и умеет обращаться с револьвером!
Раздраженно тряхнув головой, Джонатан приготовился сделать второй выстрел. Но Том его опередил, крикнув:
– Берегите пальцы! – И одновременно нажал на курок.
Спустя несколько секунд, когда затих гул от выстрела, Укротитель с улыбкой обратился к публике:
– Леди и джентльмены! Нет! Нет! Я вовсе не собирался убивать мистера Джонатана, я хотел лишь вывести из строя его револьвер. Сожалею, если при этом задел пальцы моего почтенного противника.
А в тридцати ярдах от Укротителя, словно сорвавшись с цепи, прыгал, скакал, выделывая ногами невероятные коленца, мистер Джонатан. Одновременно он то мычал, то ругался, тряся окровавленной рукой, из которой выпал револьвер.