Шрифт:
– Зина, у тебя за другими делами вылетело из головы. Один был у двери. Он оставил окурки и перчатку. Но книжку-то нашли на втором этаже! Около кассы!
– Однако не обязательно это были разные люди. Допустим, в шайке друг другу не доверяют. Приемлешь такую смелую мысль?
– Приемлю.
– Тот, кто на стреме, нервничает, как бы не утаили от него часть добычи.
– Ну?
– Постоял, покараулил, а потом его по уговору сменили, отпустили потрошить кассу. Имеете возражения по схеме?
– Он выкурил три папиросы. Не было времени бегать наверх.
– Да и стоял, по-моему, спокойно, – добавляет Кибрит. – Когда человек нервничает, он прикуривает одну от другой, бросает, не докурив.
– Хорошо. Не нравится – не надо. Выдвигаю новый вариант. Думаете, зря я спросил про левую перчатку? Говорит, выкинул. Стало быть, ее нет, заметьте! Найденную перчатку сравнить не с чем. Он признал ее своей, но так ли это?
– Соврал? – непонимающе спрашивает Кибрит.
– Туго соображаешь, Зинаида. Паша вон смекнул.
– Чтобы не идти по групповому делу, решил взять все на себя, – поясняет Пал Палыч. – В принципе не исключено. Теоретически. Но…
– Опять «но»?! – всплескивает руками Томин. – Будь добра, поделись, – обращается он к Кибрит, – как тебе показался этот гражданин? Он ведь удостоил тебя особой откровенности!
– Впечатление неоднозначное. Можно поверить всему, можно половине…
– Можно ничему, – договаривает Пал Палыч.
– Вот! – удовлетворенно восклицает Томин. – А то – «не к тому берегу»!
– Этот вопрос отнюдь не решен.
– Что тебе еще нужно для его решения?!
– Все о Подкидине. Не знаем мы человека, потому и гадаем. Все о Подкидине, Саша! – повторяет Пал Палыч.
Марат, Сема и Илья прохлаждаются на природе. Появляется запоздавший Сеня.
– Слушайте, что расскажу, – говорит он. – Подкидина милиция замела!
Сема присвистывает. Илья напуган.
– Как думаешь, это ничего? – трепещет он.
– А ты как думаешь? – испытующе прищуривается Марат.
– Не знаю…
– Может, мы перемудрили? – спрашивает Сеня.
– То есть я перемудрил? Иными словами, напортачил?
Сеня молчит, замявшись. Марат внешне хладнокровен, в душе взбешен. В нем усомнились?!
– Слушайте. Касается всех. Сема, оставь в покое бутылку. Зачем были подброшены вещдоки? Отвечайте!
– Чтобы не искали мотоцикл, – гудит Сема.
– Правильно, чтобы отвлеклись на ложные улики. Судя по результатам, цель достигнута?
– Да, но… – мямлит Илья. – Понимаешь…
– Понимаю. Ты не ожидал от милицейских особой прыти. Сражен их успехом. А вот я рад ему. Я учитывал такой поворот. И кого я им предложил в награду за усердие? Бывшего уголовника. Их любимое блюдо. Пусть едят!
– А если у него алиби? Свидетели? – возражает Сеня.
– Ну и что? Свидетели говорят одно, улики другое. Что, по-твоему, будет?
– Нне пойму… Не то сажать, не то отпускать…
– Вот именно! А в подобных случаях прекращают за недоказанностью. Кое-что я в этом смыслю!
– Хорошо бы прекратили… – неуверенно тянет Илья.
– Слушай, сирота, ты хочешь без малейшего риска? Тогда надо аккуратно ходить на службу. Давайте внесем окончательную ясность, – Марат не меняет жесткого тона. – Работать вы не расположены.
– Естественно, – буркает Сеня.
– А наслаждаться жизнью очень расположены.
– Само собой!
– Вывод, надеюсь, понятен?.. До меня вы прозябали, промышляли по мелочам. Но всем грезились вольные деньги. Получили вы их или нет?
– Получили, – признает Сеня.
– И еще получите. Я разрабатываю новый план. Будет великолепная, грандиозная операция! Все должны верить мне абсолютно!
Утро. Знаменский и Томин встречаются на улице недалеко от Управления внутренних дел. Друзья здороваются.
– Мне с тобой надо перемолвиться. Сядем поговорим? – предлагает Томин, рассчитывавший на эту встречу.
Они находят скамейку на бульваре. Нетрудно догадаться, что Томин сильно не в духе.