Шрифт:
Вдруг вспыхнул ночник. Верховен зажмурился от яркого желтовато-белого света, в точности соответствующего спектру звезды Беты Центавра.
– Ты куда, Гризли?
– спросила Наташа и взглянула на часы.
– До твоей вахты еще почти час.
– Надо посовещаться с капитаном Хорнунгом. Спи, Коко.
– Поцелуй меня.
Верховен обнял теплое податливое тело подруги, чмокнул за ушком, укусил за мочку, там, где была крохотная дырочка для вдевания сережки с искусственным бриллиантом. Утренний прилив желания на сей раз не застал его врасплох, как вчера - жажда жизни перед лицом смерти. Теперь волна чувств лишь взбодрила его. Но не более. Он помнил о долге. Мужчина - это прежде всего долг. (Если вы понимаете, о чем идет речь.)
– Ты хорошо пахнешь, Гризли. Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю, Коко. И хочу, чтоб ты знала: для меня это не просто интрижка с бортпроводницей, завязанная по случаю. Для меня это все очень серьезно.
– Я знаю. Для меня тоже.
– Но ведь я такой старый для тебя.
– Глупости, мужчина должен быть зрелым. Не любить же сопляков. И потом: двадцать лет разницы - ничто по сравнению с целой жизнью, которую нам предстоит прожить.
– Иногда я чувствую себя старше Галактики.
– Вот закончится этот проклятый рейс, и все будет хорошо.
– Ты уверена? Ну, в смысле, что потом будет хорошо?
– А ты нет? У тебя был негативный опыт?
– Увы...
Верховен отстранился, сел сгорбившись, стискивая пальцы, вдруг исповедался:
– Это было десять лет назад. Она была неумна, малообразованна, банальна. Но чертовски красива. Мы только-только заключили пятилетний брачный контракт и готовились сдать экзамены на получение родительской лицензии... Однажды - я тогда служил на простой чартерной линии "Генриетта - Проксима-II" - меня не допустили к полету. Медконтроль обнаружил у меня повышенное давление. Представляешь? У меня, который всегда был здоров как бык, особенно, когда мне было тридцать.
– Может, ты был с похмелья?
– В те времена я ничего крепче файр-колы не пил... Короче говоря, приезжаю домой в неурочное время. И застаю банальную сцену: изменница-жена в объятиях любовника.
Резким движением головы Верховен отбросил назад пшеничные волосы и сделал решающее признание:
– Любовником оказался мой второй помощник, он в это время числился в отпуске. Это был молодой человек обворожительной наружности, с прекрасными манерами, но, как выяснилось, с душой пошляка и мерзавца. Короче, идеально подходил на роль коварного обольстителя.
– А дальше?..
– С глазами полными слез (глаза газели) выдохнула Наташа.
– Разорвал контракт. Заплатил неустойку. Все свои сбережения...
– Зачем ты отдал деньги этой пиявке?!
– вскричала Наташа.
– Наверняка "Привратник" заснял его, входящего в дом, ты мог предъявить суду запись.
– Мог. Если бы только он не был моим подчиненным. Это такой позор...
– Так вот в чем твоя проблема, загадочный капитан Верховен. А мы с девчонками гадали... Вот, оказывается, в чем источник твоего недоверия ко мне, ты решил, что все бабы сволочи?
– Ну все не все...
– Скажи, а после того случая у тебя были проблемы с давлением?
– Тьфу-тьфу-тьфу, нет до сих пор.
– Странно.
– Куда уж страннее.
– Вот что я тебе скажу, дорогой. У тебя развился комплекс на почве измены. Взыграло твое мужское самолюбие. Но дело в том, что измены никакой не было.
– Как это не было?
– Так, не было. А был, как я полагаю, хорошо продуманный мошеннический трюк. Она окрутила тебя с целью "потрясти яблоню". Все очень просто. Ты как с ней познакомился?
– Ну... хм... Помощник же меня и познакомил, подлец...
– Все ясно. Они давно были любовниками, или она специально завела с ним знакомство, чтобы потом выйти на тебя. С пацана-то что возьмешь, он гол как сокол, а ты мужчина солидный...
– Дрянь...
– А дальше дело техники. Утром ты пил не кофе, а чай с мятой, так?
– Да. Кофе я пью только в пять часов. Ну ты-то мои привычки уже знаешь.
– Она тоже знала. Потому заварила час с листьями тапуа, которая растет в саду у каждого, и отвар из чьих листьев советуют пить атоникам. Листья тапуа имеют вкус, практически не отличимый от мяты.
– Слушай, Агата Кристи, это была зауряднейшая семейная история, а ты сочинила целый детектив. Тебе бы романы писать или идти работать в следственный департамент. Право же, Наташа, не обижайся, ты все чаще проявляешь себя как незаурядная личность, и этим меня привлекаешь помимо красоты...
– Спасибо, - сказала Наташа и не то поморщилась, не то улыбнулась.
– Пожалуйста... Но тут ты нафантазировала. Я понимаю, тебе хочется реабилитировать меня...
– Макси.
– Ну что, Макси! Ведь я мог повести себя совершено иначе: не так глупо, продуманно, с адвокатом, с фактами измены, и ничего бы она не получила.