– Пророческие были ваши слова, - сказал ему Фалд, - насчет круиза. Если помните, вы обещали устроить нам круиз...

– Мы, Каземиши, слов на ветер не бросаем, - беззлобно отозвался Квантер и вновь повернулся к Хорнунгу: - Довольны ли вы состоянием вашего корабля, господин капитан?

– Я удивлен. Признаться, я уже попрощался с ним навсегда...

– Знали бы вы, через что я прошел, вырывая его из цепких лап бюрократов!

Хорнунг изобразил вид чрезвычайной признательности. Дипломатия. Приходилось быть сдержанным. Умный Фалд это тоже понимал. И лишь молодой экспансивный Зальц, испорченный к тому же каторгой, все кипел негодованием. Тогда Хорнунг сильно наступил ему на ногу.

– Вам повезло, что ваш груз не знали куда применить. Попробовали, не годится ли в пищу, но на вкус - гадость ужасная. Двое грузчиков чуть не отравились.

Говоря это, Каземиш-младший налегал на шведский стол. Видно было, что обилие продуктов смутило молодого офицера, как по началу смущает новичка количество неприятеля во время атаки. Но потом, справившись с сердцебиением, молодой вояка отчаянно кидается в бой.

Когда расходились по каютам, капитан "Орла" дал себе слово, что не допустит штурмана к полетам, пока он не пройдет психотерапевтический курс реагрессивности.

И вот, уйдя из враждебных объятий крейсера, оставшегося дежурить в нейтральном пространстве, круизный лайнер в сопровождении транспортника прибыли в порт Ках-ор-Ланг. Планета Феникс звездной системы АН-4376 так же была неприсоединившимся миром, но в отличие от Великофрикании, враждебности к Федерации не проявляла, имела с ней торговые и дипотношения. Здесь жили в основном потомки выходцев из Юго-восточной Азии с планеты Земля. Народ шумный, веселый, но законопослушный и работящий, во многом сохранивший традиции пращуров.

Они остановились в центре большой площади. Вышли из наемной машины. Вокруг кипела жизнь во всех её проявлениях. Кругом качались фонарики, пестрели, развевались на ветру какие-то знамена и разноцветные ленты. Далекие дома, окружавшие площадь, имели крыши с загнутыми углами, казалось, дунет ветер чуть сильнее, и чешуйчатые крыши взлетят, как драконы.

– Красиво здесь, - сказал Хорнунг, оглядывая окрест.

– Просто замечательно, - подтвердил Верховен, поглаживая гладко выбритый подбородок.

– Но чего-то не хватает, - не унимался капитан "Орла".
– Некоего организующего центра.

– Вроде монумента, - буркнул Фалд.

– Да, тут самое место памятнику какому-нибудь вояке, - поддержал Зальц.

– Скажите, Квантер, - обратился Хорнунг к молодому офицеру, который, впрочем, в целях маскировки был одет в штатский костюм и просил называть себя просто, без чинов, - вам бы хотелось, чтобы здесь стоял памятник вашему славному дядюшке?

По лицу Каземиша-младшего было видно, памятник кому желал бы он здесь лицезреть.

Наконец из машины вылез Гаэтано Каземиш-старший, долго не решавшийся показаться на людях в штатском платье. Легкомысленно яркий костюм местного покроя на нем нелепо топорщился. Базьяр разглядывал себя так, словно удивлялся: ужели это я?! Тьфу, мерзость какая!

– О чем вы тут говорите?
– подходя вплотную, с подозрением спросил обиженный вояка, которому приходилось маскироваться, находясь на чужой, суверенной территории. Веки у него были воспаленными, красными, как у бультерьера. Видно было, что он провел не одну бессонную ночь.

Племянник вкратце передал дядюшке содержание разговора насчет памятника.

– Еще увидят, - самодовольно заверил Базьяр.

– И даже раньше, чем вы думаете, - отозвался Хорнунг.

– Ну, хватит разговоры разводить, - нетерпеливо сказал Базьяр, - дайте же мне, наконец, кольцо! И разойдемся как в пространстве корабли. Только имейте в виду, Хорнунг, что если вы попытаетесь меня надуть, прежде всего пострадают ваши друзья. Мои люди без колебаний продырявят им головы.

Базьяр кивнул на четырех головорезов, которые стояли возле второй машины, держа руки под мышками, на рукоятках спрятанных пистолетов. Штатская одежда на охранниках сидела так же нелепо и вдобавок трещала по швам. Вид у них был боевой, как у бойцовых петухов. Но не совсем решительный, наверное, от осознания нелегальности своего положения здесь.

Хорнунг посмотрел на подарок Одина, мысленно с ним прощаясь, и стал снимать его с пальца. Кольцо заупрямилось. Удивительным образом оно уменьшило свой диаметр, плотно обхватив палец. Между прочим, эту особенность Хорнунг заметил уже давно, но думал, что палец его просто распух. Так или иначе, но кольцо не снималось. Базьяр смотрел на потуги Хорнунга со звериным недоверием. В его желтых тигриных глазах блистали нехорошие огоньки. Какие мысли у него мелькали в голове, можно было догадаться - Каземиш-старший схватился за рукоять своего кинжала.