Почувствовав, как кто-то рванул его за обшлаг камзола, Барт оглянулся.

– Молодец, что не ушёл, – быстро проговорил Чарли. – Вот, знакомься.

И перед широко раскрывшимися от изумления глазами музыканта потекла муравьиная цепочка разного роста детей, облачённых в одинаковые зелёные плащи с капюшонами.

– Доброго здоровья, о друг мой! – замогильным голосом прогнусавил подошедший здороваться первым Баллин.

– Хорош балаганничать! – взвизгнул на него Чарли. – Это серьёзный человек, и беда у него тоже серьёзная!

Тогда быстро, но без суеты, мелкое население форта «Шервуд» огласило свои имена. И после этого все замерли перед Бартом, сгрудившись в полукольцо.

– Ну?! – строго, обращаясь теперь уже к нему, проговорил Чарли.

– Ч-то? – запнувшись, спросил его Барт.

– Какой он, твой нотариус, из себя?

– Если б я его видел!

– Но что-то ты о нём знаешь? Хоть что-то?

– Солидных лет.

– Всё?!

– Всё. Ах, да. Не женат. Дом со слугами.

– Какие слуги? Сколько? Из своих домов приходят, или у него живут?

– Не знаю…

– Да пёс с ними! – громко заявил Пит. – Найдём.

– Значит, так, – веско произнёс Дэйл. – Разбираемся по три и расходимся. Бросим паутину на город! Задача для тройки: отыскать нотариальную контору и вцепиться в нотариуса. Отметаем молодых и женатых. Если нотариус по приметам подходит, двое остаются возле конторы, один мчится сюда. Место здесь, кстати, нужно приметное выбрать. На этом месте ждёт Чарли и принимает все новости. Теперь. Возле конторы остаются двое. Если вдруг нотариус выйдет и куда-то поедет, один цепляется к экипажу и следует за ним. Второй запоминает направление и бежит к Чарли. К четырём часам дня мы должны иметь в паутине все конторы с пожилыми нотариусами. А после четырёх, когда они потянутся по домам, мы должны иметь в паутине все эти дома.

– Простенько, – проскрипел Гобо. – Не прижмуривайся, музыкант. Сделаем.

– Сарь-ди-и-на!! – ударил над пристанью пронзительный женский голос.

Все вздрогнули и оглянулись.

– Негритянка, – объявил об очевидном Баллин.

И, объявив, шмыгнул в её сторону.

– Дорёго купиля, дёшевё продаля!! – продолжала вопить толстая чернокожая торговка.

Бастиончик поставленных друг на дружку бочонков, таких же выпуклых, как она сама, окружал её полукольцом.

– Продаёшь дешевле, чем закупаешь, Колетта? – окликнул её кто-то из соседних торговцев.

– Уи, уи!! Себье в убиток!

– А по сколько закупаешь? – не отставал от неё сосед.

– По два силлинга и два пенся!

– А продаёшь по сколько?

– По четырля силлинга ровно! – по-детски бесхитростно признавалась Колетта.

Громовой хохот завершил эту, очевидно, ежеутреннюю шутку.

– В убыток, Колетта? – почти рыдая, переспрашивали её.

– В убиток себье, в убиток!!

– Это Колетта, – быстро проговорил вернувшийся Баллин. – Она из Франции, и она негритянка.

– Меткое наблюдение, – уколол его Пит.

– Да тихо! Она была в рабстве, потом её купили для хозяйства, и за добрый характер ей хозяин дал вольную. Потом один английский купец проиграл ей в кости торговое местечко в Бристоле, и вот она лет десять уже здесь торгует, она простушка, ей везёт, все её любят, и она целый день так орёт, что лучшего места для сбора нам не найти.

– Отлично, Баллин, – немедленно похвалил его Дэйл. – Ксанфия, Баллин! Вы со мной. Пит, Гобо! Возьмите Шышка. Если лишний кто оказался – лепись к любой тройке четвёртым. С Богом! Пошли.

И рассыпанный из волшебной великаньей банки «горох» раскатился по порту.

– Отлично действуют, – шепнул мне Готлиб.

Мы вышли из-за парусинового шатра, в котором торговец развешивал пронзительно воняющую копчёную рыбу, и прошли до края мола.

– Да, здорово. А сонный старикашка Бристоль и не подозревает, что на него бросили паутину!

– Что дальше? – спросил Робертсон.

– Дальше, – я сдвинул брови, – самое важное занятие на войне.

– Идём к Алис завтракать! – радостно сказал Готлиб.

– Именно так. До возвращения первого паучка полчаса у нас есть.

Через сорок минут, вернувшись в порт и набросив на него собственную маленькую паутину, мы немедленно убедились, что набросили её не напрасно.

– Быстрее, Дэйл! – задыхаясь, выдавливал из себя Баллин. – Шышка прижучили… портовые… Много!

Не оглядываясь, Дэйл и Баллин миновали торговые ряды, мелькнули между цейхгаузов. Поспешив следом, мы добрались до заросшей высокими сорняками окраины порта. Квадрат белеющего фундамента какого-то давно разрушенного здания был освобождён от растений и чисто выметен. В этот квадрат и ворвались Дэйл с Баллином. Пятеро крепких, битых жизнью оборванцев с готовностью повернулись к ним. За их спинами остался стоять Шышок, плачущий, но ещё без побоев на лице.