И тут разомкнулись ядовитые зубки и исчесавшийся язычок проговорил:

– Да она-то откуда про всё это знает?!

Сказано было вообще, не в виде конкретного вопроса конкретному человеку. Но сказано громко, и тишине таверны – беспощадно отчётливо. Гэри не взглянула в его сторону, но паузу всё же взяла. И наконец-то я сумел схватить секунду, порождённую напряжением паузы. Быстро встав и дав в голос силы, я проговорил:

– Леди и джентльмены! Позвольте представить Гэри Холлиуэлл, мастера фехтования, моего близкого и драгоценного друга. Вся команда «Дуката» знает её после встречи в империи пиратов на Мадагаскаре. И позвольте удовлетворить любопытство того, кто спросил – откуда она про всё это знает. В отряде было не четырнадцать человек, а одиннадцать. Гэри с двумя гребцами отправили в шлюпке к английской фактории в Басре. Но, услыхав звуки боя, Гэри приказала повернуть шлюпку к берегу и, высадившись, со своими двумя матросами ударила по пиратам в момент, когда они набивали порох в мушкеты. Её, получившую три отметины от пиратского железа, лишившуюся чувств, Бэнсон после боя нёс на руках. Так что, уважаемый джентльмен, задавший вопрос! Гэри гораздо более некоторых присутствующих здесь имеет право произнести то, что потребовало произнести её благородное сердце!

И, подняв кружку, взглядом постарался ободрить Гэри насколько возможно. Она тоже подняла кружку и громко выговорила:

– За возвращение Бэна Бэнсона!

– За Бэна!! – вразнобой взревели матросы «Дуката» и, вставая, принялись сталкивать кружки.

Встал сидящий рядом со мной Джеймс, и одновременно встали Луис, Стоун и Одноглазый, и встал бургомистр, и тогда уже поднялась вся таверна. Поднялась – и наполнила мир громогласным приказом судьбе: «… Возвращение!… Бэна!… Бэнсона!…»

Бэнсон сидел в бывшем кабинете Люпуса – обширном, с двумя каминами, совершенно без окон, с картами на стенах, – и в его же кресле. Нагрузив дров в камин, он мирно щурился на огонь.

В центре кабинета стоял длинный оружейный стол, недавно принесённый сюда по распоряжению Августа (а перемещённый в угол письменный стол с тумбами одиноко темнел там, лелея внутри тайный архив Люпуса).

Пятеро сидели, всматриваясь в какой-то чертёж, за стрелковым столом: Август, Стэнток, Иван, Ричард и принц Сова.

Непостижимо – но в кабинет была допущена и женщина – в место, где обсуждались наисекретнейшие вопросы! В своё время на осторожное указание Ричардом на этот факт Август, – или, как его теперь назвали – «король», – негромко спросил: «Разве можно её опасаться?»

Наскоро сообщаю – почему «король», что за причуда. Однажды Иван, в своей манере говорить тихо, но твёрдо, сообщил населению «Девяти звёзд»:

– Монастырём наше место называть не годится. Здесь золотая казна, здесь военный отряд и военный же распорядок, здесь женщины и плотская семейная жизнь и, наконец, здесь тюрьма. Таким образом мы имеем перед взглядами нашими миниатюрное государство. Всегда хорошо, если государством правит добрый король! Так пусть и будет. В тайном маленьком королевстве «Девять звёзд» пусть правит Август, справедливый король. И всем нам такая расстановка позиций будет близка и понятна.

Потому и пребывали в протяжённом, но с невысокими потолками кабинете (более похожем на корабельный квартердек) не шесть мужчин с привычными нам именами, а

Август, – король, гений места,

Иван, – главный священник,

Стэнток, – начальник гвардии,

Принц Сова, – начальник тайной службы,

Ричард, – временный военный советник,

и гений действия Бэнсон.

Пылал огонь в камине, и свет его качал огромную фигуру массивного тролля, сидящего в кресле. Мерцал свет десятка свечей и разбрасывал на стенах размноженные тени склонившихся над столом. К гулу огня примешивался стукоток грифеля, рисующего стрелки, и шорох плотной картографской бумаги. А в остальном – тишина, вот такая была эта минута. И в эту минуту открылась дверь (без всякого стука), и в кабинет вошла, с напряжением удерживая на одной руке массивный поднос, «тоненькая аристократка».

– Спасибо, Элизабет, – кивнул ей Август. – Самое время. Девушка прошла до стола и осторожно водрузила поднос на свободный от бумаг угол. Затем уже быстрыми ловкими движениями принялась разносить по персонам большие фарфоровые чашки с дымящимся ароматным чаем. Передавая чашку, постукивающую на блюдце, и придерживая на блюдце же ложечку, Элизабет каждому отправляла приветливую улыбку и взгляд. Ричард, встретив этот взгляд, дрогнул внутри. «Смотрит ровно, как и на всех! Тёплая вежливость – и ничего больше. Она не любит меня!»

Оставив одну чашку на подносе, Элизабет, тихо ступая, подошла к тонкой, на точёной ножке, подставке под цветочный горшок. Сняла и поставила на пол сам горшок с давно высохшим растением. Перенесла подставку к креслу Бэнсона, установила по левую руку и потом уже переправила на неё чашку. Вернулась к столу, взяла поднос и, выведя его на манер щита перед грудью, присела в книксене. Все в кабинете привстали и поклонились.

Элизабет вышла.

– Ну что же, – устало произнёс Август. – Ни Бэнсону, ни Стэнтоку в покерном зале появляться нельзя: их знают в лицо. К тому же Бэнсону нужно готовить визит к майору Пошоттеру. Я, как «гениус лоци», надолго покидать «Девять звёзд» не имею права. Ивана пригласил к себе письмом Томас. Сова едет к сбежавшему «хозяину замка», чтобы выяснить, с кем из игроков он был в сговоре. Остаётся – Ричард?