— Тогда почему вы просто не убьете его и не покончите с этой глупостью раз и навсегда? — воскликнула Вирджиния и села в кровати.

Ее маленькая грудь вздымалась, а щеки покраснели.

— Я думал об этом, — ответил он, надеясь шокировать ее и зная, что это ему удалось. — Но давно решил, что смерть слишком легка для него.

— Поэтому вы надеетесь заставить его страдать. — Она покачала головой, как будто не могла представить себе это. — Пожалуйста, скажите, что вы чувствуете себя виноватым, используя Элизабет таким образом.

— Но я не чувствую. Я не был ее первым любовником, Вирджиния. Не был ее первой внебрачной связью. Она хотела моего внимания и ясно давала это понять. Это мало чем отличалось от нашей сделки.

Девлин сердито смотрел на нее. Становилось все труднее играть с ней в покер, как он играл со всем миром. Каким-то образом Вирджиния вызывала в нем реакции и чувства, которые не мог вызвать никто другой.

— Очень отличалось, ведь вы знали, что она чувствует, и это продолжалось шесть лет. Вы шесть лет занимались любовью с этой женщиной! — крикнула Вирджиния; на ее щеках заалели два пятна.

— Я никогда не занимался любовью ни с ней, ни с кем бы то ни было, — сказал он и тут же устыдился своих слов.

Вирджиния побледнела и вскинула голову.

— Конечно, не занимались, — прошептала она.

Девлин знал, что причинил ей боль, и ненавидел себя за это. Он ненавидел сам факт, что лишил ее невинности, научил страсти, и то, что она сейчас казалась такой уязвимой. Но что он ненавидел больше всего, так это то, что он знал, что Вирджиния хочет его любви. Однако любовь была не для него.

— Вирджиния, мы заключили сделку — моя дружба за вашу игру.

Она уставилась на него.

— Не думайте просить чего-то большего — того, что я не могу дать, — предупредил Девлин, стиснув рукой спинку кровати так, что костяшки пальцев побелели.

— Я просила только вашей дружбы, Девлин. Вы ошибаетесь, если думаете, что я хочу чего-то большего. Чего еще я могу хотеть от человека, который похитил меня и держит в плену?

Ее гордость всегда впечатляла его. Теперь она также принесла облегчение.

— Завтра мы едем в Лондон… — начал он.

— Нет. Я должна указать вам на один факт. Вы были так заняты, представляя меня своей любовницей, что начисто забыли о дружбе. Делить ужин не означает дружбу, особенно когда вы размышляете о своем за пищей и вином.

Девлин вздрогнул, потом заставил себя улыбнуться.

— Вы правы, — признал он, удивив их обоих.

— Безусловно.

Ее лицо смягчилось, а в глазах мелькнули искорки.

— Значит, вы собираетесь что-то предпринять по этому поводу? — поддразнила она его.

Сердце Девлина дрогнуло.

— Когда мы приедем в Лондон, я поведу вас в магазины, на ярмарку, в театр, возможно даже на скачки, и мы исправим эту несправедливость, — сказал он, улыбнувшись в ответ.

Было так приятно шутить с ней.

Вирджиния усмехнулась, и это походило на солнце, появившееся на пасмурном ирландском небе.

— Давно пора, — сказала она.

Девлин колебался.

— Вы уверены, что не хотите спуститься и пообедать со мной? — спросил он.

Как ни странно, ее ответ значил очень многое.

Подумав, Вирджиния кивнула:

— Дайте мне несколько минут, чтобы одеться.

Девлин вышел, удовлетворенный.

Лондон… Вирджиния видела рисунки и картины и слышала истории, рассказанные ее отцом. Она всегда мечтала посетить этот город. Они прибыли туда через несколько часов после отъезда из Саутгемптона, откуда выехали на рассвете. Сейчас Вирджиния вцепилась в подоконник кареты, дрожа от возбуждения, покуда экипаж вез их через город к Гринвичу, где у Девлина был дом на реке. Она неотрывно смотрела на город из окна кареты. Вирджиния никогда не видела столько прекрасных экипажей, хорошо одетых джентльменов и ослепительных леди. На улице, по которой они ехали, были великолепные магазины и отели, иногда мелькал театр или парк. Вирджиния высунула голову, чтобы посмотреть на леди в шокирующем розовом ансамбле — с розовым боа и розовым зонтиком. Она повернулась к Девлину и удивленно спросила:

— Я только что видела шлюху?

— Или чью-то весьма дерзкую любовницу, — улыбнувшись, ответил он.

Его улыбка была настолько беспечной и искренней, что у Вирджинии сжалось сердце, когда она машинально улыбнулась в ответ. Она напомнила себе, что он бесстыдно и безжалостно использовал графиню, хотя бедная женщина была влюблена в него. Вздохнув, Вирджиния снова обратила взгляд на улицу. Теперь они проезжали мимо ряда импозантных особняков с ухоженными лужайками, розовыми садами, каменными статуями и фонтанами. Вирджиния улыбнулась и покачала головой.