– Ну, в общих чертах все правильно, – скалясь во весь рот, ответил Крячко. – Только мы сами еще не потеряли надежды в начальство выйти. Вот выйдем, тогда действительно – такая жизнь пойдет! – он мечтательно зажмурил глаза.

– Много ты понимаешь! – презрительно буркнул Орлов. – Вам-то сейчас все трын-трава. Знай, лови своих бандюганов и в ус не дуй. А мне – то у мэра красней, то у министра… Это со стороны у генералов жизнь хорошая, а на деле…

– Ничего себе! – возмущенно вытаращил глаза Крячко. – У генералов, оказывается, жизнь плохая! Нам позавидовал – видишь ли, бандюганов мы ловим в свое удовольствие! Вроде как бабочек на лугу.

– Ну, пока что так и получается, – невозмутимо заметил Орлов. – Именно бабочек. Именно на лугу. Где результаты – покажите! Получается, что результаты пока только у преступников. А у вас что? Сломанный кактус? – он повелительным жестом выставил перед Крячко широкую ладонь и закончил категорически: – Короче, прекращайте дебаты! Идите работайте – доказывайте обратное! А мне ехать пора – перед начальством перспективы обрисовывать…

Продолжать дебаты Крячко уже не решился и, лишь когда они с Гуровым вернулись к себе в кабинет, задумчиво проговорил:

– У меня такое предчувствие, что этот кактус тебе, Лева, уже никогда не забудут! С этим надо что-то делать, а то про нас анекдоты начнут складывать. Может, когда поймаем этого Влада, то попросим взять на себя кактус? Ему все равно терять нечего. А мы за него, типа, словечко перед судом пообещаем замолвить…

– Ты, Стас, меня удивляешь, – засмеялся Гуров. – С твоим-то характером какого-то кактуса испугался. Сам должен понимать, что анекдоты только про великих людей складывают. А за этого говнюка, который девчонку убил, я даже мысленно никаких слов говорить не хочу. Ей бы жить да жить… Связалась с этакой мразью! – Гуров стукнул кулаком по столу. – Вообще все силы приложу, чтобы это осиное гнездо прикрыли. В нерабочее время следить за ними буду, к начальству любому пойду, в газеты писать буду! Да что угодно…

– Не кипятись, Лева! – грустно сказал Крячко. – Сам понимаешь, что не в этом дело. Ну закроют эту «Камиллу»… Тут же напротив откроется какая-нибудь «Анжелика». И эти красотки, за которых у тебя так болит душа, с радостью помчатся туда, потому что работать у станка и на стройке они не станут ни за какие коврижки. И мужиков себе среди студентов или работяг они искать не будут. А найдут такого же – с долларами в бумажнике и с пушкой за пазухой. Они же как бабочки на огонь… Тьфу ты! То кактус, то теперь бабочки привязались! Знаешь, пойдем лучше перекусим, да заодно и пива выпьем! По кружечке…

Неизвестно, как в конце концов отреагировал бы на это предложение Гуров. На его лице отразились следы какой-то внутренней борьбы. Он задумался. Но в этот момент зазвонил телефон. Гуров проворно снял трубку и назвался. Тут же лицо его сделалось серьезным и он весь превратился в слух. Крячко невольно насторожился.

Разговор продолжался недолго. Наконец Гуров сказал:

– Так, все понял – улица Летная, немедленно выезжаем. Свяжемся по мобильному. До встречи, – и положил трубку.

Крячко уже снимал с вешалки свой старенький плащ. Натягивая его на крепкие плечи, он деловито спросил:

– Кто звонил? И что там на улице Летной? Опять кого-то ограбили?

Гуров медленно покачал головой и предупредил:

– Ствол не забыл? Захвати. Это Булгин звонил – выезжает лично. Предполагаемые автомобильные номера проверили. В одном случае все поразительно совпадает. Синяя «девятка», владелец – двадцатидевятилетний Владислав Иванович Лобанов, без определенных занятий. Проживает на улице Летной. Между прочим, это в двух шагах от «Камиллы». Чуешь теперь, чем пахнет?

– Пахнет благодарностью в приказе, – удовлетворенно проговорил Крячко, затягивая пояс плаща. – А может быть, даже материальным поощрением.

Гуров скептически посмотрел на него, молча подошел к сейфу и достал оттуда свой пистолет. Проверив оружие, он отправил его в кобуру под мышкой и только потом иронически заметил:

– Что-то ты, брат, последнее время скромничать стал. Что там материальное поощрение! Ты уж бери выше – бюсты наши на родине поставят! В виде кактуса…

Из-за дождя движение на улицах было не слишком интенсивное, и до Стрешнева домчались без задержек. Однако, сворачивая с Волоколамского шоссе в сторону жилых кварталов, Гуров испытал смутное беспокойство. По пути их уже дважды обгоняли патрульные милицейские машины, да вдобавок как ветер промчалась отчаянно завывающая «пожарка». А когда впереди сквозь дождевое марево Гуров увидел над крышами угольно-черные хлопья дыма, его беспокойство переросло в неприятную уверенность.

Но он все-таки продолжал надеяться и ничего не говорил Стасу о своих опасениях, пока они не затормозили на углу улицы Летной, где вокруг сбившихся в кучу служебных машин было выставлено милицейское оцепление, а сердитые пожарники роскошной пенной струей пытались сбить чадящее пламя в окнах одного из домов. На середине тротуара в распахнутом плаще стоял следователь Булгин и задумчиво смотрел на пылающие окна. По его высокому лбу медленно стекали дождевые капли, но он словно ничего не замечал вокруг, кроме двух выстреливающих черным дымом окон.