– Держу пари, что он вообще не выйдет, – сказал Крячко. – Нынешняя молодежь, знаешь, какая? За так она и пальцем не пошевельнет, даже если речь будет идти о жизни и смерти. Жизнь ведь нельзя адекватно оценить в «зеленых» – значит, она и не стоит того, чтобы напрягаться.

– Трепло ты, Стас, – беззлобно сказал Гуров. – На сколько спорим?

– На ящик пива! – оживился Крячко. – Согласен?

– В твоем возрасте вредно пить столько пива, – заметил Гуров. – Предлагаю пол-литра «Смирновской».

– Идет, – согласился Крячко. – Засекай время. Если через пятнадцать минут…

Им не пришлось ждать и десяти. Совсем скоро дверь в подъезд распахнулась от сильного толчка изнутри, и на крыльцо буквально вылетел до предела возбужденный Новиков. Он, по-видимому, не успел даже раздеться. В свете фонаря лицо его выглядело бледным и решительным. Держа руки в карманах, он подозрительно осмотрелся. Темная машина неподалеку от подъезда на какое-то мгновение привлекла его внимание, но он тут же потерял к ней интерес и, сбежав с крыльца, торопливо зашагал к выходу со двора.

Оперативники переглянулись, и Гуров, кивнув Крячко, негромко сказал:

– Садись за руль! Я за ним.

Стараясь не хлопать дверцей, он выскользнул из машины и поспешил вслед за Новиковым, гадая, что тот сейчас предпримет – поймает машину или предпочтет прогуляться до метро. Станция располагалась далековато, и вариант с машиной был более вероятен. Гуров бросил взгляд через плечо и убедился, что Крячко уже выехал со двора.

Однако Новиков повел себя странно. Некоторое время он сломя голову летел по улице, ссутулившись, сунув руки в карманы и ни на что не обращая внимания. Потом, дойдя до перекрестка, вдруг остановился и принялся озабоченно оглядываться по сторонам. Гуров успел спрятаться за киоском, но вскоре убедился, что Новиков вовсе не думает о слежке, а просто пребывает в растерянности и гадает, какой маршрут ему выбрать. После некоторой заминки он вдруг пересек улицу и зашел в ярко освещенный продуктовый магазин.

Гуров, не торопясь, последовал за ним и, остановившись возле витрины, наблюдал, как Новиков, покрутившись некоторое время возле прилавков, купил наконец бутылку пива и тут же направился к выходу.

На улице он словно забыл о своей покупке и, низко опустив голову, даже не пошел, а поплелся дальше по улице, полностью уйдя в себя. Бутылку он нес под мышкой, по-прежнему держа руки в карманах. Черная кожа куртки отсвечивала зеленоватыми электрическими бликами. Он ни разу не оглянулся.

Так они дошли до самого парка, и Новиков вдруг свернул в тень ближайшей аллеи. Гуров, немного поколебавшись, все-таки пошел следом. Теперь ему приходилось соблюдать особенную осторожность – вокруг было пусто, и Новиков мог заметить его в любую минуту.

К счастью, парень был слишком погружен в свои думы и, казалось, ничего вокруг не замечает. Он бесцельно бродил среди темных, тревожно гудящих деревьев, по нескольку раз возвращаясь на одно и то же место – так что Гуров даже подумал, что Новиков назначил кому-то здесь встречу. Но никого не было.

А потом Новиков нашел покосившуюся мокрую скамейку и, взгромоздившись на спинку, сбил пробку с пивной бутылки. Притаившись за деревом, Гуров видел, как Новиков пьет пиво – не торопясь, размеренно, точно каменщик после тяжелого жаркого дня.

Допив пиво, Новиков вдруг размахнулся и с силой запустил бутылкой в темноту. Она просвистела в воздухе, врезалась в какой-то невидимый камень и с жалобным звоном разлетелась вдребезги. Парень пристально посмотрел в ту сторону, словно надеялся увидеть, во что превратилась его бутылка, а потом спрыгнул со скамейки и пошел, игнорируя пешеходную дорожку, прямиком по мокрой траве газона, растворяясь в тени парка.

Гуров неодобрительно покачал головой, но тоже пошел, прячась за стволами и сохраняя дистанцию, хотя в этом, наверное, и не было особой необходимости – Новиков так ни разу назад и не оглянулся.

Гуров слышал легкий шелест шагов по мокрой траве и видел впереди неясную тень, которая все более расплывалась – парень шел в самую глубь парка. Потом вдруг шаги его оборвались, и Гуров насторожился.

Он медленно пробирался вперед, весь превратившись в слух. Поведение Новикова его озадачивало. Гуров предполагал что угодно, но ночная прогулка по мокрому парку была для него сюрпризом. Константин вел себя странно, нелогично, и это было хуже всего, потому что могло закончиться чем угодно.

Сейчас у Гурова не было даже возможности связаться с Крячко. В таком пустынном месте Новиков его обязательно услышал бы. Мысленно Гуров ругал парня на все лады – кроме всего прочего, у Гурова насквозь промокли ноги, потому что его полуботинки не предназначались для хождения по сырой траве. Полуботинки были хорошие, и от этого становилось еще досаднее.

Гуров вслушивался в тишину ночного парка, боясь пропустить появление какого-нибудь нового действующего лица – он все-таки не исключал, что Новиков мог назначить кому-то встречу. Он видел растрепанные силуэты деревьев, желтую рябь света от далеких фонарей, мерцающую россыпь водяных капель на траве – но более ничего. Он даже потерял из виду фигуру притихшего в темноте парня и начинал из-за этого нервничать.