В городах его встречают цветами и славят на всех площадях. Базенька! Ты хоть что-нибудь понимаешь?

— Арти, говоришь, всех победил, да ещё и Осборн подмял под себя. Хм! От него к нам разведка приходила, ты ведь помнишь!

— Помню, Лаурку ещё выкрали.

— Да. Так что, будем миномёт делать, вот какое дело. А про этого Арти, что хоть известно? А то раньше степняки пасли своих овец да изредка набегали пограбить восточные государства, выбирая помельче. Так они большим войском только ради грабежа и собирались, а если на них кто нападал — уходили подальше. Кто их в той степи разыщет? У кочевников, кстати, баи или беи всеми делами заправляли, а каган, это что-то вроде царя. Это недавно произошло, так нам историк рассказывал, — Базиль честно поднял из глубин памяти всё, что сохранилось там со времён учёбы.

— Миномет? — в глазах Зои заплясали весёлые огоньки, — он нам, ну, никак не помешает.

После того, как решился вопрос с трубой, Базиль действовал быстро и продумано. Три разновидности мин: болванка, разрывная и зажигательная, плита-опора, и, на шарнире, деревянная рамка, перемещая нижний край которой по земле можно менять наклон ствола. Впервые в его практике пришлось задуматься о калибре боеприпаса — а на керамике его выдерживать сложно — и о компенсации разброса диаметров снаряда за счёт надевания на его тело колечка из жесткой резины. Собственно, из-за этого колечка и произошли неплановые задержки при испытаниях. Оно — зараза такая — часто клинило, а без него мина входила в ствол неплотно. Калибровать каждую на токарном станке — так это сильно тормозит работы, уж очень это дело трудоёмкое.

Решение отыскалось очень простое и непонятно почему не пришедшее в голову сразу — на поясок отливали по шаблону колечко из тугоплавкого клея, за счёт которого легко компенсировалась неопределённость в полтора миллишага, которая так портила стрельбу.

А потом дело быстро пошло на лад. Снаряды улетали на пять тысяч шагов и рассеивались в среднем в эллипс двадцать шагов на тридцать. В пределах этого сплюснутого круга осколки гранат сохраняли хорошую хлёсткость и имели шанс пробить обычный деревянный доспех — уж пороху в эти мины калибром в четыре пальца Базиль помещал, как следует. Болванки нарочно сделанные того же веса использовались, в основном, для тренировок, а зажигательных приготовили всего пару сотен, испытали, да и спрятали. По каким целям их применять пока непонятно. Стабилизаторы мин и расположенную между ними чашку для вышибного заряда пороха делали из того самого варианта упрочнённого стекла, что и ствол — этот узел изготавливал стекольщик, вылепляя в пламени жидкотопливных горелок на манер хитровымудренного треножника.

Кстати, кто-то из мастеров назвал новый материал стеталлом, как бы намекая на стекло с некоторыми металлическими свойствами. Но, то ли кто-то не расслышал, то ли язык чей-то споткнулся при произношении, и прижился термин ситалл. Народ в зимний период потянулся к стеклодуву в подручные — очень уж понравились людям затеи с этим обычно чуть мутноватым составом, меняющим свои свойства в зависимости от присадок или режимов закалки и остывания. Так что печек для этого вида творчества понаставили на разные манеры, верстаков, каменных столов. И люди «размялись» ото всей души. Пилы и кухонные ножи, рубящие и колющие короткие дубинки, элементы доспехов и щиты — чего только не изготавливали, едва освоив азы работы с этим материалом.

Базиля огорчало лишь одно — скреплять детали из ситалла оказалось нечем. В сложных конструкциях иногда удавалось натянуть одно на другое на горячую, но такая процедура требовала очень большого объёма подготовительных работ. А известные клеи всегда настолько уступали материалу по прочности, что место соединения оказывалось уязвимым. И вот тут Базиль снова вспомнил о резине. Он достаточно быстро разработал рецептуру конопатного клея с добавлением к нему серы, на которую стало удобно склеивать ситалловые детали. Потом место соединения прогревали до температуры недостаточной для того, чтобы прочность материала снизилась, но зато проходила вулканизация, и выходило очень прочно. Не только шлемы и кирасы собирали таким образом — сначала лодку сделали, а потом и тримаран соорудили.

Базиль понимает, что правитель из него удивительно бестолковый, что его увлечённость творчеством — помеха выполнению главной задачи. Не руководит он ничем, кроме исследований, разработок и испытаний своих, и не только своих задумок. Так ещё и подданных сбил с панталыку. Они неохотно, можно сказать только по зову долга, занимаются работами по хозяйству или несением службы. Всё интересное нынче происходит в мастерских и на полигонах, у испытательных стендов и в измерительных лабораториях. Каких только нелепиц не придумывают.

Например — лаптострел. На землю ставится крошечная переносная площадка, а рядом — человек с клюкой, который мощными ударами сбивает с этой поверхности аккуратные, с орех, шарики из твёрдо завулканизированной резины, направляя их в сторону неприятеля. Второй номер лаптострельного расчёта эти самые шарики на стартовую позицию устанавливает как раз в период замаха. Ведь полная чушь! Но в ростовую фигуру за сотню шагов тренированный «стрелок» через раз попадает, и успевает пускать снаряды с замечательной частотой. Они превосходно отражаются от щитов, а если пущены по высокой навесной траектории, то ловкие амазонки плоской дубинкой умудряются их отбить обратно в стрелка.

Или, скажем, пороховой арбалет. Деревянные болты — короткие стрелы без оперения — выстреливаются из трубки. Вот они своим каменным наконечником что угодно могут пробить — это вопрос количества пороха в заряде. А когда придумали, как оперять хвостовик, так ещё и кувыркаться прекратили и стали оставаться опасными на всём протяжении полёта. Но заряжать ствол после каждого выстрела надо довольно долго. Вот если бы эти стрелки клюкой в цель запускать! Вот над чем сейчас люди напряжённо работают.