— Перемещения по объекту? — коротко спросил Тихорецкий.

Сабир без слов протянул ему журнал, генерал пробежал глазами записи. Штильман читал, привстав на корточки и глядя ему через плечо.

— Что скажешь, Иосиф?

— А что говорить? За две недели на объект заходит только обслуга и смены охраны. И все. Визуально активность внутри здания не наблюдается, свет не зажигается. Но мы обнаружили на окнах светонепроницаемые шторы. А зачем? То же самое с акустическими детекторами. У них установлены мощные виброподавители. И опять — зачем? Мы не фиксируем изменений внешнего энергопотребления, у них установлен генератор. Но, по объему и температуре выхлопа мы видим, что бывают большие скачки потребления. Либо включается какое-то мощное оборудование, либо в здании появляются еще люди. И немало. А может и то и другое…

— А если подземные коммуникации? Подземный ход?

Штильман замахал руками и выудил из кипы бумаг на столе сложенную схему.

— Исключено. Проверил лично. Там, действительно, мощная подземная часть. Но! Но, товарищи, существующие проходы контролирует наше уважаемое ведомство. А прямо под зданием — целый куст городских коллекторов. Так что новый ход исключен, а старые — под контролем. На всякий случай ребятки, — он кивнул на Сабира, — установили детекторы на проходах.

Тихорецкий еще раз просмотрел схемы.

— Ну, что могу сказать… Что имеем — здание с серьезной охраной. Внутри здания — объект, который, возможно, является нашей целью. Возможно — это потому, что мы точно не знаем, кто наша цель. Предложения есть?

— Так точно, — немедленно ответил Штильман. — Разрешите?

— Валяй.

— Вы правы, мы не знаем, кто и когда появляется внутри здания. За исключением охраны. Мы проанализировали ротацию смен и выяснили, что два человека остаются в здании постоянно. Оба никогда не участвуют в наружной охране, выходят из здания регулярно, похоже, проверяют посты. Мы проверили охранное агентство. Контора называется "Орион плюс". Создана исключительно для работы с единственным объектом. Угадайте с каким? Мы пробили всех охранников. Все профи, с лицензиями, послужной список — дай боже. За исключением этих двоих. Их нет. Их нет ни в одной базе. Их просто не существует.

— Та-а-ак. То есть у нас есть цель.

— Так точно.

— Что думаешь? — Тихорецкий обратился к Сабиру.

— Поддерживаю. Визуально два человека выделяются из коллектива. Походка, движения, режим работы, авторитет. Не готов подтвердить, что они из Ордена, но то, что они другие — это точно.

Тихорецкий явно пребывал в приподнятом состоянии духа. Для него закончился период неопределенности, он включился в привычную работу. Противник, оставаясь очень серьезным, становился, по крайней мере, понятным. Включалась обычная философия работы спецслужб — сбор информации, поиск слабых мест, определение направлений главного удара. Генерал с удовольствием представил, как спецназ укладывает мордами в землю ребятишек из Ордена. Он чуть не зажмурился от удовольствия… Но нет, рано. Они вычислили только одну базу в Москве, а сколько их всего? Надо разобраться с внутренней структурой Ордена, разобраться с их технологиями, с агентурными сетями.

Но это уже его обычная работа. Главное, у них есть возможность скрытного наблюдения. Пока Штильман не выкопал из Брюсовых заначек несколько интересных вещичек, Тихорецкий ощущал себя микробом на смотровом стекле микроскопа.

А теперь, впервые за все время контактов с Орденом, не было чувства угнетающего бессилия.

Дракон взмыл в бирюзовое небо, и, расправив кожистые крылья, завис в воздухе. В раскрытой пасти с кинжальными зубами плясали языки синего пламени. Дракон изогнул покрытую роговыми наростами спину, взревел и изверг столб белого огня.

Рыцарь, стоящий на вершине холма, опустившись на колено, прикрылся белым плащом с алым крестом и огонь, вокруг которого маревом клубился раскаленный воздух, бессильно стек по плащу. Рыцарь выпрямился, сжимая руками тяжелый двуручный меч.

И кто только сочинил легенды о мудрых и могучих драконах? Силы у них не занимать, но вот мудростью они не превосходят болотную жабу. Рыцарь был для него просто добычей, такой же, как кабан, или олень. И древний инстинкт говорил о том, что после огненного удара надо спускаться и быстро поглощать обгоревшие останки.

Дракон взмахнул крыльями, мягко опустился на землю и приблизил огромную голову к человеку, обдав его смрадным дыханием. Рыцарь поднял меч. Ударить нужно один раз, второй возможности не будет. Вот сюда, точно между глаз. Огромным прыжком он вскочил на вытянутую верхнюю челюсть и глубоко вогнал клинок в не прикрытый хитиновой броней слизистый нарост в середине черепа. Дракон взревел, распахнув пасть, и замотал головой, но рыцарь уже ловко соскочил на землю и откатился в сторону. Дракон поднялся на задние лапы, широко расправил крылья, издал протяжный стон и рухнул на землю. От падения тяжелого тела с деревьев дождем посыпались листья. Рыцарь подошел к поверженному чудовищу и посмотрел на меч, наполовину вошедший в череп. Точный удар пробил кожистую пленку и поразил мозг. Говорят, эта единственная незащищенная точка — третий глаз, позволяющий читать мысли и видеть сквозь скалы.

Мертвый дракон лежал на земле, вытянув длинную шею, из пасти вытекала ядовитая горючая желчь, от соприкосновения с которой дымилась и жухла зеленая трава. Торчащий из головы меч казался тонкой булавкой. А это был тяжелый двуручный меч почти в человеческий рост. Немногие воины способны поднять его…

На холм, где рядом с телом дракона стоял рыцарь, поднялись двое всадников в таких же бело-алых плащах. Они слезли с коней и почтительно опустились перед рыцарем на одно колено.

— Прекрасно, Мессир. Это ваш тридцать шестой дракон.