– Дядя Попович, не переживай, - обслюнявил неудачника с физиономией удавленника.
– Я тебе куплю чупа-чупсу, чтобы жизнь слаще казалась.
– И обратился к коллегам, без должного, надо сказать, энтузиазма реагирующим на мою непритворную радость.
– Господа! Всех приглашаю на ужин в "Метрополь"!

– На какие шиши, - прошипел Попович, пытаясь приостановить праздник на моей улице.

– Как это, на какие?!
– взвился.
– Смотри на экран, чурбанчик! Заработано потом и кровью!

– Их ещё получить, - гнусавил мой недруг, - надо.

Я расхохотался: за свои родные горловину всем перегрызу! Если кто меня не знает, то скоро узнает, это говорю вам я, погранец-поганец! Никто и ничто меня не остановит на нелегком пути к призу в один миллион! Миллион будем - и будем моим! И только моим!

Увлекся, это правда. И вел себя, как пестрый Петрушка на базаре, но ведь не каждый день приваливает такой сказочный фарт! Да, я верил в себя, однако то, что произошло, потрясло меня до самого до основания. Кто из нас не мечтает сцапать жар-птицу за хвост удачи. Все мечтают, да не всякому...

И тут мой пьяный от счастья взгляд упал на Илюшу Шепотинника. Он по-прежнему сидел на стуле - одинокий, убогий, с блуждающей ухмылочкой идиота.

Бог мой, я совсем плох! Ведь это все он - он, мой друг детства! Как мог о нем позабыть, оболтай! Только необыкновенная способность Ильи предугадывать движение валют привело к такой потрясающей нашей виктории.

Винясь, кинулся к аутисту. Не думаю, что он понимал происходящее, но ситуацию постиг я: без Ильи - я никто, точнее, дырка от бублика, о которой он, кстати, намедни лопотал.

– Пойдем, - взял его за руку.
– У нас много дел.

Впрочем, дело было всего одно: топать в кассу и обналичить некую сумму, чтобы пристроить пир во весь мир. И что же я узнаю через минуту?

– Касса закрыта-с, - сиропно улыбнулись служивые людишки.
– Приходите завтра-с.

Конечно, я не сдержался, виноват. И кто бы сдержался в такой ситуации, когда владеешь несметными богатствами, а в кармане - вошь поет на аркане? Я сказал все, что думаю о порядках в этом валютном вертепе, и потребовал к ответу господина Брувера.

– Или он уже убыл в неизвестном направлении?
– бунтовал я.
– Как бабки отбирать - все на месте, а как давать...

– Исаак Исаакович ждет вас, - сообщил главный менеджер Попович после того, как я устал вопить, и добавил, что такие вопляки, как я, на бирже долго не задерживаются.

– А ты не пугай нас, басмач, - огрызнулся.
– Мы с Илюшей пуганные. И, обняв аутиста за плечи, отправился толковать к исполнительному директору ВБ.

Желание мое сказать все, что я думаю о делах скорбных на бирже, было велико. Огромно оно было, как небо. Однако не хотелось подводить Маю, коя нежданно нам подсобила в неравной битве на валютном поле. И поэтому я решил прикинуться заплатанным валенком, что было совсем нетрудно. То есть перед светлыми симитскими очами господина Брувера предстало два валенка - Илья и я.

– Вас, Слава, можно поздравить, - кажется, Исаак Исаакович был искренен в своих чувствах.
– Не каждый день нашим трейдерам удается взять неприятельскую фортецию, - крепко жал наши руки.
– Простите, не знаю вашего имени, - обратился к Шепотиннику.

– Ыыы, - ответил тот с радостью полиглота.
– Чтобы хорошо было смотреть на жизнь, её игра должна быть сыграна хорошо, но для этого нужны хорошие актеры.

Изречение моего сумасшедшего друга было нельзя как кстати. Жизнь игра, а мы в ней плохонькие актеришки, пытающиеся скрыть свои настоящие намерения. Хотя уж мои желания были, как на ладони.

– Это Илюша, - объяснился я.
– Мой брат, - солгал.
– Не обращайте внимания, Исаак Исаакович. Он сегодня перетрудился на голову. Трудный денек выдался.

– Но удачный, - захихикал господин Брувер.
– Весьма удачный, молодые люди, - взяв со стола лист бумаги, поднес к мелким своим глазам.
– Сто двадцать одна тысяча пятьсот шестьдесят девять долларов...

– И тридцать пять центов, - жизнерадостно заржал я.

– И тридцать пять центов, - пожевал губами исполнительный директор, словно кушал мацу.

– А в чем дело, Исаак Исаакович?
– насторожился я и посчитал нужным сообщить: мы победили в честной борьбе.

Боже мой, всплеснул руками господин Брувер, разве есть таки сомнения, нет никаких сомнений, вопрос в другом: какую сумму мы желаем получить? Произнеся это, господин Брувер покрылся испариной, словно испытывая физическую немощь. Я пожал плечами и сообщил, что игра продолжается: сто тысяч пусть остается на счете, а прочая мелочь нам нужна для хозяйственных нужд.

После этих слов исполнительный директор заметно ободрился, будто я добровольно вернул ему невозвратный пятилетний долг. Потирая рыжеватые ручки, он сказал, что решение мое самое верное: играть - так играть. Что касается "мелочи", то её можно взять завтра.