Появление Маи и её самое активное участие в разборе ЧП вытащило меня из петли напрасных подозрений. Из категории террориста я перешел в категорию свидетеля. Думаю, не последнюю роль сыграло то обстоятельство, что от меня разило родной водочкой и неродными маслинами. Согласитесь, какой настоящий душегубец будет идти на дело подшофе, да ещё с банкой маслин в руке?

– А какая внешность-то была?
– пытал меня мужиковатый следователь Петров из ФСБ.
– Славянская? Кавказская?

– Обыкновенная, - пожимал плечами.
– "Мосдорстрой", одним словом.

– Понятно, - чиркал в блокноте.
– А что с лицом?

– Чьим?

– Твоим.

Я чертыхнулся: далось оно всем, и ответил привычно: гопнулся, хотя выразился, куда крепче. Товарищ Петров понимающе хныкнул и записал домашний адрес и номер телефона.

– Береги себя, Мукомольников, - проговорил на прощание.
– Ты нам ещё нужен, - и удалился к группе работников умственного труда в штатском.

Я подивился последним его словам, да, решив, что так принято шутить на Лубянке, переключил внимание на действо, происходящее у распроклятой сумки. К ней приближался боец в защитном бронированном облачении, схожий из-за этого на глубоководного водолаза в Марианской впадине.

Сама стоянка была оцеплена по большому периметру, окруженному зеваки, которые не страшились никак возможных взрывов. Подозреваю, большинство мечтало, чтобы бомбу вместе с барскими авто рвануло до самых до облаков.

Хлеба и зрелищ - было, есть и будет для головотяпных народных масс.

Девушка Мая тянет за рукав, отвлекая от интересного дарового представления. В чем дело? Оказывается, нас ждут - ждут в месте скорбном, на престижном могильнике. Я удивляюсь: нельзя ли найти более удобное местечко? И что же выясняется: наша встреча с государственным чиновником некто Крутоверцером, под джипом коего я обнаружил сумку с бомбой. Вот такое странное совпадение обстоятельств и интересов.

– Как фамилия?
– недоумеваю.
– Криво... чего?

– Крутоверцер, - повторяет.
– Борис Владимирович. А в чем дело?

– Фамилия какая-то... с загогулинами, - делаю экс-президентский жест рукой.
– Француз, что ли?

– Не хами. Он тебя вытащил оттуда, - вздергивает голову к небесам.

– Откуда?

– Там, где тебя били, - сообщает не без издевки.
– Иногда мне тоже хочется тебя стукнуть.

– Бей, - склоняю голову.
– Хотя я ему должок отдал.

– Чем?

– Бомбой. Кстати, а почему хлопотала за меня? Не за красивые же глаза?

– И за них тоже, - фыркает, показывая всем видом, что терпит меня исключительно за то, что я экзотический фрукт с пролетарской плантации.

Продравшись сквозь взбудораженное светское общество, которое уже навсегда распрощалось с г-ном Брувером, однако было остановлено известными событиями на территории погоста, мы с Маей приближаемся к группе атлетических людей. Их лица мужественны и строги. Взгляды пронзают, как инфракрасные лучи в ночи. Руки тянутся к невидимым кобурам. Такие пристрелят и глазом не моргнут. Тело хозяина они будут охранять, как псы обглоданный конский мосол. Один из них мне знаком - пистолетом. Ему хватило ума и умения не застрелить меня, за что отдельное спасибо. Я хочу его поприветствовать поднятой рукой, да Мая одергивает:

– Это мы, Боря!

"Боря" - что за фамильярности, хочу спросить, да не спрашиваю по причине того, что отвлечен встречей с небожителем.

Господин Крутоверцер - типичный представитель хитрожопых завлабов всяких разных НИИ. Случившийся исторический слом советской системы вынес его и ему подобных на верхушку новой власти, которая нуждалась в людях услужливых, да неглупых, беспринципных, да хватких, себе на уме, да командных. Они быстро вошли во вкус администрирования и пришли к пониманию того, что страну необходимо в срочном порядке приватизировать, то есть прикарманить, точно чужую барсетку. А почему бы и нет? Доверчивый лохастый народец, получив по сортирно-ваучерной бумажке, принялся ждать магического обогащения.

Тогдашний лозунг дня: "Каждому дураку - по автомобилю "Волга"" вспоминается теперь, как удачный пиаровский ход. А в результате: 99,99 % населения получили с гулькин fuck-байс, а остальные 0,01 % - все.

Профакал страну народ, профакал за бумажки, и это есть факт нашего сирого существования на развалинах СССР (б).

Борис Владимирович росточка был небольшого, как того требовало последнее веяние политического истеблишмента. Лицом вышел суховатеньким, скуластеньким, с крючковатым носом. Глаза внимательные и не без иронического блёка. Лоб с ленинской залысинкой - с таким лбищем удобно национализировать банки, мосты, СМИ, телеграфы и брать олигархов за седые их яйца, похожие на гусиные.

– Прошу, - указывает на скамейку, глядя на меня не без некоторого оторопения, - садитесь.

Истолковав его взгляд по-своему, решаю опередить вопрос и выпаливаю:

– Упал с третьей полки вагона поезда Сочи-Москва! Лицом о столик. Да-с! Такие вот билеты продают - на третью полку-с!

– Слава, прекрати бредить, - недоумевает моя спутница.
– Ты о чем?

– Он глаголет правду жизни, - усмехается г-н Крутоверцер.
– Времена такие: не знаешь, где упадешь, где на тебя упадет, - машинально приглаживает плешинку.
– Бомба - самое радикальное средство против перхоти. Но не будем о грустном, господа. Поговорим о делах наших.