Как говорится, этапы большого пути: ныне Антон - авторитет, а я миллионер, правда, без миллиона. И поэтому у нас есть о чем друг с другом побзлыкать. Впрочем, главное, пусть Антей запустит "маляву" для Васьк`а о том, что я его ищу. Надеюсь, воровской телеграф работают, куда лучше, чем тот, который на япской Тверской?

С этим и накручиваю диск телефона - домашний номерок Татищевых мне знаком, как дважды два. И слышу хриплый знакомый голос деда Антоши - Ивана Куприяновича, жив курилка! В свое время махал он офицерским ремешком, пытаясь воспитать внука в духе социалистического реализма. Не получилось: внучок вместе со страной пошел по скользкой стезе капиталистических отношений: украл - продал - отсидел, если не повезло, а ежели повезло вышел в люди.

– М`ука! М`ука!
– узнает меня дед, обзывая по прозвищу.
– Антоха, христопродавец, в магазине строительном директорствует, - и уходит искать записную книжку.

"М`ука" - так меня называли в счастливом прошлом. Или "Мук`а". Ударение зависело от желания и состояния того, кто это произносил. Я откликался одинаково, как пес, которому все одно, какую кличку трепать, главное, чтобы кормили от пуза.

– Ну, слухай, М`ука, - хрипит старик Татищев и проговаривает телефонный номерок.

Я благодарю Ивана Куприяновича и дежурно желаю здравствовать. Тот в ответ сипит: эх-ма, просрали Расею-матушку, христопродавцы, просрали, и бросает трубку.

Что тут сказать: старый большевик близок к истине - именно такое впечатление порой и возникает, когда зришь по ТВ сытые, литые и краснознаменные морды государственных и политических говнюков.

Я снова накручиваю диск телефона. Деловой женский голосок сообщает, что Антона Аркадьевича нет, но скоро будет, что ему передать? Усмехаюсь: передайте, что звонил М`ука, через час ещё побеспокою господина Татищева.

Теперь можно сделать паузу между вечностями и подумать о себе, родимом. Люблю себя и, уверен, в этом ничего плохого нет. Помню, какая-то очередная вздорная пассия упрекала меня в том, что я эгоист до мозга костей, и это написано на моем роже.

Это меня позабавило: значит, когда ты, милочка, ноги бритые раздвигала, я был человек общественно-коллективный? Ты был другим, уважал меня, утверждала, как личность. И я личность, дискутировал, а ты меня пытаешься перековать, как мечи в орало. Орально ты меня берешь, вопила красавица, а я люблю анально, эгоист ты эдакий и негодник!

Словом, мы расстались, и мне пришлось поменять выражение лица на более общее, замаскировав тем самым свои эгоистические устремления.

– Кушай, лапа, - Ирочка прекрасно знает все мои недостатки, что не мешает ей телесно общаться со мной.
– Сладенький мой, иди к мамочке.

И пока я принимаю пищу и родниковую водочку "Праздничную", госпожа Фирсенко делает все, чтобы наш обед прошел в дружеской и приятной для меня обстановке.

Говорят, в Japan губастенькие гейши во время приема самых дорогих гостей из заснеженной и загадочной Russia сидят под столом и занимаются благотворительностью, стараясь разбудить к жизни, скажем так, личные камчатские вулканчики гостей.

И это правильно - гость должен получить всю гамму радужных переживаний, может, тогда будет сговорчивее по вопросам, связанных со спорными островами курильской гряды.

Наша love story заканчивается тем, что я убываю в кратковременную командировку спазматического счастья: фьюк-fucк-фьюк!

Весь мир отдам за несколько мгновений полета на собственном хуилете в фантастическое и многомерное небытие, похожее на галактические всполохи нетленного Макрокосма.

– Налей водочки, - голос, выполняющий роль "ракетодрома", возвращает меня в серую подсобную действительность.

– Сидим, как в мешке, - говорю и разливаю праздничную по стаканам. За тебя, милый мой Плесецк!

Ирэн не понимает моего аллегорического образа, да это ей не нужно. Она полностью согласна с существующими положением вещей, благополучная женщина: удачная работа, добросовестный муж, прилежные дети, сперматозоидный любовник. Что ещё надо для приятного восприятия мира?

– Будем живы, - и пьет водочку мелкими глоточками, будто кубинский аперитив "Фидель Кастро", от которого (напитка) случаются ужасные поносы или запоры.

Ее пожелание весьма кстати - надо выживать в предлагаемых условиях. Стоя на краю пропасти, не надо суетится - лучше закурить и подумать, что делать дальше. Госпожа Фирсенко выуживает из кармана фирменного халатика пачку "LM". Я прошу сигаретку - не курю, но порой после удачного полета позволяю отравиться ароматной отравой.

– Проблемы?
– интересуется баловница.
– Три "Праздничной" не многовато ли тебе, дорогой?

– Нормально все. Отдыхаю, - отмахиваюсь.
– Только надо позвонить по телефону. А то мой отключили, - вру, - за неуплату.