– Я побуду пару дней на Земле. Попробуем передать ей энергию. Думаю, точнее, уверен, теперь все пройдет нормально. Кто-то один из вас вполне с этим справится. После этого будем ждать родов. Как я сказал, возникает почти стопроцентная вероятность ее смерти. Даже зная об этом, не представляю, как вам удастся этого избежать.

– Я могу попросить Лейлу быть все время с Тиной, когда меня нет дома. И, само собой, Стайн будет рядом, готовый прийти на помощь. Аварийный браслет… Я не представляю, что может еще случиться? – предложил Креил.

– Может понадобиться много энергии при рождении ребенка. Мне больше ничего в голову не приходит, – ответил Велиор.

– Креил, – сказал Строггорн, с трудом поднимаясь с кресла. – Я отказываюсь дальше что-либо делать с Тиной. Тем более теперь это не опасно для твоей драгоценной жизни. В общем, ты должен с ней помириться. Хватит сводить ее с ума! С ней рядом должен быть одинмужчина, и это должен быть ты, муж. Не могу тебе передать, как я устал от этой истории!

– Хорошо. Но мне нужно время. Она напугана. Не без оснований. Так просто с этим не справиться! Не требуй от меня насиловать ее каждый раз! Это – тоже не решение! – зло сказал Креил.

– Думай, но побыстрее. Лингану хватит одного раза, чтобы окончательно расхотеть тебе помогать. Так что… у тебя мало времени. Неделька на все. Аолла? Идешь со мной?

Аолла поднялась, никак не комментируя слова Строггорна и стараясь не встречаться взглядом с Креилом, и вышла вслед за Строггорном.

Через три дня Линган передал часть энергии Тине. Это не вызвало никаких серьезных проблем, за исключением того, что ему было безумно жаль ее, а после «процедуры» пришлось съесть огромный обед. Велиор и Нигль-И покинули Землю в тот же день. Нигль-И выглядел больным, но Велиор заверил Строггорна, что в Клинике Роттербрадов ему смогут оказать необходимую помощь.

Тина медленно поправлялась и, как только смогла сама ходить, Креил забрал ее снова домой. Психически она очень изменилась, стала замкнутой, почти не говорила и не реагировала на других людей. Казалось, все, что ее теперь занимало – вслушивание в бесконечную ноту органа, становящуюся все отчетливее с каждым днем.

Прошел почти месяц, в течение которого Креил пытался убедить Тину перестать панически реагировать на его прикосновения. Было совершенно необъяснимо теперь, что так продолжало пугать ее. И почему она так терпимо относится к Лингану. На вопрос Креила, она просто отвечала, что Линган никогда не причиняет ей боли, передавая энергию, и не меняет своего тела. И поэтому она его совсем не боится.

– Тиночка, я хотел показать тебя специалисту. – Креил опустился в кресло.

– Какому? – она удивилась, кто это ее еще не смотрел.

– Сексопатологу.

– Ой, не нужно! – ее лицо стало по-детски несчастным. – Зачем это?

– Может быть, он сможет нам помочь. Пойми, Линган не хочет с тобой этого делать. И если нам удастся преодолеть твое отвращение, это бы все решило.

– Мне же ему придется все рассказать?

– Правильно. Я знаю одного прекрасного специалиста, Марселя Дени, кроме того, он все равно в курсе, и от того, что еще что-то узнает, уже ничего не изменится. Поговоришь с ним?

– Креил, я слышала, он непорядочный человек. Я стараюсь от таких, как он, держаться подальше.

– Он хороший специалист, поверь, и будет молчать. Он многим нам обязан.

– Вы можете о нем рассказать? Я знаю только, что он безумно нравится женщинам. Моя подруга хотела с ним встречаться, но он ее отшил. Нехороший человек. Правда.

– Может быть, – Креил пожал плечами, – но сейчас это неважно. Тебе же не ложиться с ним в постель. Я прошу только ответить на его вопросы.

Креил не хотел рассказывать Тине о Марселе Дени. Она и так была о нем плохого мнения.

Марсель Дени, француз, сорока четырех лет, родился и вырос в Париже, в бедной семье. В Аль-Ришад попал сразу после прохождения флуктуации. К своему сорока одному году он приобрел три неизлечимых заболевания, к которым добавились генетические изменения. Его доставили в Аль-Ришад, потому что он был телепатом, но когда провели обследование и подсчитали стоимость лечения, ему было отказано в помощи. Он бы так и умер в одной из клиник, но, будучи человеком невероятно общительным, во время ночных дежурств часто развлекал врачей-телепатов рассказами о своих похождениях, сопровождая это мысленным показом того, как и что он делал.

Начав встречаться с женщинами с двенадцати лет, он накопил колоссальный опыт в весьма специфической области сексопатологии и, хотя у него никогда не было денег на хорошее образование, практически самостоятельно досконально изучил эту область. Он прочитал огромное количество специальной литературы, а обширная практика довершила столь уникальное образование.

В один из дней его доставили в клинику Вард-Хирургии и уложили на психозондаж. Марсель кое-что слышал об этом и попытался возмутиться, но взгляд пси-хирурга, ледяной, пронизывающий, и его единственный вопрос: «Жить хотите?» – заставил Марселя забыть о сопротивлении. А после зондажа с ним вели разговор, больше похожий на допрос или вербовку, в конце которого, видимо удовлетворившись его ответами, ему предложили сделку. Его лечат в Аль-Ришаде, но в качестве оплаты за лечение он проходит дополнительное обучение и после этого много лет будет обязан работать экспертом при Суде Совета Вардов. Еще один пункт договора оговаривал запрет на проведение им психического слияния с женщиной из-за закрытой и секретной информации, которую будет содержать его голова в результате этой работы.