– Я вызвал вас нам помочь, а не выслушивать нотации.

– Я помогу вам, попытаюсь, во всяком случае. Еще один вопрос. Почему вы выбрали именно ее?

– В каком смысле?

– Много других женщин, но вам понравилась именно Тина.

– Вы как врач интересуетесь или как мужчина?

– Пытаюсь понять. Такие женщины – огромная редкость. Мне не попадались никогда, а вы случайно гуляете в парке и выбираете именно ее, хотя Тина меньше всего подходит для развлечений на одну ночь. Почему?

– Она мне напомнила мою первую жену. Даже имена у них одинаковые. Мою первую жену звали Тина ван Лигалон.

– Вард-Эспер?

– Да.

– И тоже такая порядочная?

– О, нет! – Креил нахмурился. – Этим она не страдала. Скорее, наоборот.

– И вы любили ее?

– Странный вопрос, Марсель. Мы прожили вместе сто тридцать два года. Как бы это без любви?

– А потом?

– Она погибла, случайно. Когда разрабатывали нейтральную протоплазму. На Ригеле. До сих пор точно неизвестно, что там произошло. Вспышка – и никого не стало. Пять человек. Мы тогда мало знали о Космосе. Не представляли, какому риску их подвергали. Сейчас бы не допустили так плохо подготовленную экспедицию.

– А в чем здесь проблемы?

– Нужно специально конструировать корабли под нужды землян в трехмерном теле. Вы не представляете, сколько всего нужно предусмотреть, чтобы при скольжении корабля через пространство и время, в Многомерности, люди продолжали себя нормально чувствовать. Что вам нужно, чтобы нам помочь?

– Я хотел бы слетать в Париж. У меня есть одна идея, только это будет дорого стоить.

– Хорошо. Я открою на ваше имя в банке Кредит Лионе неограниченный счет. Визы, билеты, – Креил положил руку на телепатическую панель, заказывая. – Вас доставят к силовой стене. Через четыре часа – ближайший рейс самолета. Устроит?

– Спасибо, – Марсель встал. – Я постараюсь помочь вам.

Через восемь часов Марсель Дени вошел в свое когда-то любимое кафе «Красный Мак». В Париже было около девяти вечера и еще мало посетителей. Женщина, по одежде вполне определенной профессии, обернулась от стойки бара, несколько секунд смотрела на Марселя и ринулась к нему, повиснув у него на шее и запечатлевая поцелуй.

– Потише, Мари, – Марсель осторожно разнял ее руки и поставил Мари на пол.

– Какая тишина! – она внимательно оглядела его. – Ты выздоровел? Помнится, последний раз ты был настоящий покойник. Я так и считала, что тебя давно кремировали. Приятная ошибка, – она тащила его за руку к столику в углу. – Рассказывай. Где тебя носило столько лет? Да ты даже вроде помолодел?

– Меня подлечили в Аль-Ришаде, Мари.

– Да неужели? И чем это ты подкупил этих нелюдей? Не иначе, как уболтал?

– Поступил к ним на службу, – серьезно ответил Марсель, но Мари рассмеялась.

– За это тебя и люблю! Ты все такой же шутник! Так что тебя привело к нам? – спросила Мари и, не дожидаясь ответа, продолжила, погрустнев: – Жан Клод умер и Пьер. И еще две девчонки. Ты знал Элеонор? Уже давно, и крошка Нинель. Все мрут как мухи.

– Все? – переспросил Марсель.

– Те, кто имели определенные болезни, как ты.

– Из Аль-Ришада дают лекарства?

– Бесполезно! При этих болезнях они не действуют. Нужно заменять органы, страшно дорого. Таких больных никто не лечит. С одной стороны справедливо – спасают более здоровых, и все равно жалко.

– Ты сама-то как, Мари?

Выглядела она неплохо.

– Нормально. Смертельного ничего нет, Бог уберег, а так – пью их гадость, вроде помогает. Поговаривают, скоро будут новые лекарства? Вроде бы окончательно излечат от этой гадости. Не знаешь, правда?

– Знаю. Скоро закончат испытания.

– Слава Богу! Неужели не придется всю жизнь глотать таблетки? Даже не верится. Привыкла уже. «Вместо завтрака – лекарства», – нараспев повторила Мари текст рекламы и рассмеялась. – Так рада увидеть тебя! Так ты не ответил. Какими судьбами?

– Можно подумать, ты даешь отвечать! Скажи. У нас кто-нибудь порнопродукцию выпускает?

– В какой форме?

– Объемное видео.

– Ого! И это для кого же? – она насмешливо показала на низ его живота.

– Да нет, не мне.

– Жаль. Я хотела было тебе помочь и без порно, по старой памяти, – Мари сделала хитрый вид.

– Очень нужно, Мари. Для одной женщины.

– И кого это ты собираешься совращать? – она ревниво поджала губки, став похожа на маленькую обезьянку.