А вот пятая фотография оказалась для меня полной неожиданностью. Я и не могла ее запомнить, потому что в этот момент держала перед лицом камеру и вся сосредоточилась на том, чтобы сделать хороший снимок. Бен стоял рядом, однако на его лице не оставалось и следа той бесшабашной улыбки, которую он изображал на остальных снимках. Он не спускал с меня глаз, и это были совершенно собачьи глаза, и улыбка у него на лице была далека от бесшабашности, а…

— Ага! — торжествующе выпалила Райна. Она успела перепрыгнуть на мою кровать и смотрела на снимок из-за моего плеча. — Я так и знала, что это тебя проймет! Да, Клиа, когда у парня такая физиономия, это говорит об одном: влюблен по самые уши. Не удивительно, что на десятке сайтов обсуждается вопрос, когда он сделает тебе предложение.

— Что?

— Я всего лишь гонец! Гонцов не убивают.

Я снова посмотрела на фотографию. Бен действительно выглядел влюбленным. Влюбленным по самые уши.

— Это может быть просто неудачное фото, — я все же не хотела сдаваться. — Поймали в странном ракурсе…

— Ага-ага, странный ракурс, когда он считал, что никто его не видит, и дал волю своим истинным чувствам!

Я отдала телефон Райне и отчаянно встряхнула головой.

— Мы с Беном как брат и сестра. И ничего другого между нами быть не может.

— Эй, я читала «Цветы на чердаке»! Крутая книжка!

— Да заткнись ты! — расхохоталась я.

— Вот я и говорю: ты подумай об этом. Просто сядь и подумай. Так ли уж трудно поверить, что Бен мог в тебя влюбиться?

Я инстинктивно скривилась от ее слов — что за дикость, на самом деле? У нас с Беном не могло быть ничего подобного. Он без конца только и делал, что подтрунивал надо мной, и я отвечала ему тем же. Мы просто были близкими друзьями. Фотография сама по себе, но ведь Бен никогда не смотрел на меня так в реальной жизни.

Или смотрел?

Я вдруг вспомнила пляж в Копакабане, где мы гуляли после самбадрома. И то, как он обнимал меня во время танца. То, как смотрел на меня, как отвел прядь волос с моего лица. Он еще говорил, что хочет сказать мне что-то важное… Что бы это могло быть? Не собирался ли он именно тогда объясниться мне в любви?

И если уж быть честной до конца… Не почувствовала ли я в ту минуту нечто похожее? Может быть, не любовь, но я же помню, как он обнимал меня и как мне было приятно расслабиться у него в руках… И даже захотелось чего-то еще…

— О господи, Райна!.. Похоже, что между нами с Беном едва что-то не случилось тогда в Рио!

— Что? Подожди, все по порядку! Что значит «едва не случилось»? Что ты имела в виду? Что именно едва не случилось?

— Я и сама теперь толком не знаю, — сказала я. — Все промелькнуло слишком быстро. Я вроде бы что-то почувствовала, и он смотрел на меня, как будто… Как будто на той фотке, и потом…

— Ну, ну!

— Я увидела Сейджа.

— Э-эх! — скривилась Райна. — А Бен что сделал?

— Ничего. Ну, то есть я же погналась за Сейджем и… дальше ты все уже знаешь, я ведь тебе рассказывала. Мы даже не вспоминали об этом с тех пор, — и я нерешительно посмотрела на подругу. — Что мне теперь делать?

— А что ты сама хочешь делать?

Я подумала и сказала:

— Не знаю.

— Ну… Тогда что ты чувствуешь? — спросила она.

— Я и этого не знаю. Понимаешь, я ведь никогда не думала о Бене в этом смысле, кроме той доли секунды в Рио, но даже тогда я не думала о нем всерьез. А Сейдж… С Сейджем я только об этом и думаю, но это все так запутано… С ним все так безумно: тут и мои сны, и мои прошлые жизни, и воспоминания других людей, и… В общем, я уже сама не соображаю, что реальное, а что нет.

Райна выслушала меня чрезвычайно внимательно.

— Я люблю Бена, — сказала она наконец. — И тебе это известно. Я уверена, что вы были бы отличной парой. А еще я верю в родство душ. Не в те романтические интрижки, как было с парнями в Европе, но в настоящее родство душ, которые судьбой предназначены друг для друга, потому что ближе их нет в целом мире. Есть ли такое родство душ у вас с Сейджем? Этого я не знаю, но зато знаю наверняка: ты будешь жалеть потом всю жизнь, если хотя бы не попытаешься это выяснить.

— И как же ты предлагаешь мне это выяснить, Райна?

— Я хочу, чтобы ты выполнила мою просьбу. Поклянись нашей дружбой.

— Какую просьбу?

— Нет, так нечестно, я первая спросила. Поклянись нашей дружбой.

Это было жестоко с ее стороны. Райна отлично знала, что я выполню ее просьбу и не пойду на попятный, если поклянусь нашей дружбой. Ни одна из нас так бы не поступила — этот закон мы приняли, еще когда нам было по пять лет.

— Хорошо… Я клянусь нашей дружбой, — уступила я недовольно. — И что же я пообещала тебе сделать?