Африкан шутил, он о детях и не думал даже, он просто хотел уговорить Беллу на переселение, но она так мило засмущалась после этих слов…

«А танцевальная студия? Ты обещал научиться танцевать со мной аргентинское танго!» – напомнила Белла.

«Обещал, да. И буду танцевать! Я думаю, студия танцев не одна, найдем еще, поближе к нашему домику в деревне, необязательно в центр города мотаться!»

Они говорили и говорили вчера – лихорадочно, перебивая друг друга, то и дело целуясь, обнимаясь – крепко, судорожно…

Африкан вспомнил все это и улыбнулся. Беспорядок в комнате Беллы ничуть его не смутил. Ему вообще было глубоко наплевать на порядок. Лишь бы она, Белла, была рядом…

Африкан зашел в кабинет (требовалось взять паспорта) и вдруг увидел на своем рабочем столе большой конверт. На конверте было написано крупными печатными буквами: «Африкану». «Чего это она придумала?» – удивился Африкан.

Он взял конверт в руки, достал из него лист бумаги, исписанный тоже крупным, немного детским, смешным почерком Беллы.

«Африкан, не сердись. Я решила вернуться домой. Было бы нечестно обманывать тебя. Я плохая, но немного совести у меня все же осталось, знаешь? Я никогда не любила тебя, просто всегда мечтала жить в Москве. Ты хороший, Африкан, но любила и люблю я своего жениха, о котором я тебе говорила. Все эти события, которые с нами случились в последнее время, заставили меня задуматься – а нужна ли она мне, эта Москва? Не нужна. И домик в деревне мне не нужен – у меня и так свой есть, в Ирге. Там спокойней, там сестра, там тот, кого люблю. Не ищи меня. Ты знаешь, какая я упрямая – не вернусь. Не могу больше притворяться, обманывать тебя… Прости. Белла».

– Что это за бред такой? – вслух произнес Африкан, и листок в его руках задрожал. – Она что, спятила?

Он побежал в ее комнату, растерянно огляделся. Сунулся опять в ее шкаф. Платья, брючки, туфельки, повсюду бижутерия…

Африкан принялся перебирать одежду Беллы, словно ища чего-то. Ища то, что Белла могла скрывать от него. Но никаких других записок, документов, подозрительных предметов не было. Только одежда.

Некоторое время Африкан стоял молча, оцепенев. Он все еще не мог поверить в то, что Белла сбежала от него. Не может быть! Почему?

«Потому что ты – дурак, – наконец пошевелился он. – Развесил уши, лопух… Поверил в то, что она тебя любит! А ей только Москва была нужна! А потом она увидела, что она такое, Москва эта, и струхнула… Впрочем, нет, нет, дело не только в этом. Она ведь не совсем притворщица, Белла. Испугалась свадьбы. Обычно мужики сбегают из-под венца, а тут – девушка… Сбежавшая невеста! Но это как раз и говорит о том, что она меня не любит. Честная потому что! И это отвратительно, потому что ничего нельзя делать вполовину… Она еще хуже Зины! В тысячу раз!»

– Гадина… – растерянно произнес Африкан. – Какая же ты гадина, Вишенка… Будь ты проклята. Проклята. Проклята!

Он подошел к барному шкафчику и достал оттуда бутылку коньяка, ища рюмку еще, вернее – бокал… Первым попался под руку «флют» – для шампанского. А, плевать, какая разница, из чего пить!

Африкан плеснул в бокал коньяка.

Всю дорогу, пока ехали в поезде, они молчали, почти не переговаривались. Тимур читал газеты, Белла лежала на верхней полке, сложив руки на груди, и смотрела в потолок.

Ни мыслей, ни чувств. Полное безразличие. Есть Белла совершенно не хотела, лишь изредка слезала вниз и просила проводницу принести чаю.

– Бутерброд хочешь? – не поднимая глаз от газеты, рассеянно спрашивал Тимур.

– Нет, – отвечала Белла.

Вот и все разговоры.

Тимур не следил за ней, не бегал следом, когда она выходила из купе. И в этом его напускном безразличии читался вызов: сбежишь – уничтожу всех, кого любишь.

– В Михальске останешься, будешь жить у тетки, – в конце второго дня снова заговорил Тимур. – А я – в Томск, за Люсей. Вернусь за тобой с ней, втроем поедем в Иргу. Поняла?

Белла кивнула.

В Михальске она сошла с поезда и сразу же с вокзала побрела к тете Рае.

– …Белла, детка! Милая моя, родная! Самая золотая девочка на свете! Самая любимая… – распахнула дверь тетя Рая – все с тем же сложным накладным шиньоном на голове. – Куда же ты пропала? Мы тут места не находили!

Тетка бросилась Белле на шею. Девушка заставила себя улыбнуться, тоже обняла тетку, похлопала ее по спине:

– Теть Рай, как Анжела, не знаешь?

– Ничего так. Была у меня, неделю или две после того, как ты с вокзала мне позвонила.