– Ублюдок...
– Выдохнула рыжая, не сумев сдержать эмоций.
– Откуда вы взялись-то...

– Неважно, откуда мы взялись.
– Книжник поправил очёчки, печально ухмыльнулся.
– Главное, что ехали мы себе, никого огорчать не собирались. За проезд заплатив, по вашему, по всем параметрам - грабительскому прейскуранту... А тут - ты, с оскорблённой гордостью. Как в том анекдоте, про медведя и грибника - "Ну, я услышал, что легче стало?". Остановили вы нас, притеснять взялись - что было сил; что, в данное время - тебе легче стало? Тем паче, что во Владимире - Лихо была права, по всем пунктам, на все триста шестьдесят градусов... Ехала бы себе в "Дискавери", мечтала о мировой революции и, своей выдающейся роли, в этом знаменательном событии. Ох, дура...

Виктория зло выдохнула, ничего не выдав в ответ. Она сидела рядом с Шатуном, пристёгнутая найденными в "Лэнд Ровере" наручниками, к поясному ремню громилы. На запястьях Шатуна, они сходились еле-еле, и, он плюнул на такой расклад, найдя другой выход из ситуации. Лихо, всё так же - находящаяся в беспамятстве, лежала в багажном отделении, на шёлковых шторах; самым варварским способом, оборванных очкариком - с ресторанного карниза.

– Я так и не понял, как ты сообразил, на что - можно зацепить Молоха?
– Спросил Алмаз.
– Расскажи боевому товарищу, похвались смекалкой...

– Фильмов надо больше смотреть.
– С абсолютной серьёзностью, заявил Книжник.
– И мозгам отдых; и - как выяснилось, в некоторых жизненных перипетиях - могут оч-чень неплохую службу сослужить. Вот так, товарищ. Боевой... Ладно, не отвлекаемся; кажись, блокпост замаячил.

Он повернулся к рыжей, упёрся тяжёлым взглядом в переносицу. Шатун уважительно покачал головой: взгляд у очкарика - был по-настоящему пронизывающий, жёсткий. От юношеских миражей, и прочего хлама, бродящего в голове Книжника; не осталось и следа. Мужи-ик...

– Добавлять - ничего не буду. Развеваешь рот, только для того, чтобы довести до сведения бдящих здесь жутиков: что беспрепятственный проезд - должен быть обеспечен в самые сжатые сроки. Без маханий платочками вслед: как-нибудь перебьёмся, не впервой. Если что-то не так - пеняй на себя. Если нарисуются причины, вынудившие Шатуна немного напроказить на прощание: ты будешь ему не помеха. Оторвёт тебе руку, и вся печаль... Не слышу?!

– Поняла.

– Во-от так, умница... Сделай лицо попроще, не выходи на новую ступень вселенского траура. Выпустим мы тебя, и - пойдёшь, выправлять ситуацию... Вожди остались в истории; но идеи-то - никуда не делись. Пойдут за тобой угнетённые массы, не разбегутся же в одночасье...

Рыжая, непослушными руками, поправила волосы, попыталась улыбнуться.

– Молодец, стараешься.
– Книжник удовлетворённо хмыкнул.
– Отпустим тебя, слово даю. И, даже трахать не будем на прощанье, веселой троицей. Нешто, мы звери какие?

Виктория отчётливо поёжилась.

– Всё, собрались!
– Очкарик принял вид, бесконечно озабоченного человека.
– Рыжая, если будут дополнительные вопросы, лепи про заговор на самых верхах. А мы - группа быстрого реагирования, сумевшая удержать ситуацию под контролем. Не совсем тупая; сообразишь, какой лапши навешать. Особенно во-он тому, лопоухому: отсюда видно, что на таких ушах - годовой запас этого продукта, для целого Мутантограда, уместится...

"Горыныч" остановился, повинуясь поднятой вверх руке одного из блокпостовцев. Мгновением позже, тот наткнулся взглядом - на отрезанную голову Молоха и, растерянно затоптался на месте: то пытаясь лапнуть висящего на груди "Шершня" - редкий "дыродел", серийное производство которого, началось буквально за месяц до Сдвига; то - явно желая оказаться подальше, от этих неподвижных, внушающих немедленный страх, глаз. К внедорожнику, подходили ещё трое мутантов, уже увидевшие голову, но ещё не до конца - врубившиеся, чья это голова...

– Не дрыгайся, впечатлительный...
– Почти не разжимая губ, процедил Книжник.
– Рыжая, твой выход. Будешь фальшивить - выстрелю.

– Открывай, чего жопой трясёшь!
– Виктория прямо-таки зарычала на стоящего ближе всех, порченого.
– Молох это! Или - не узнал?!

Алмаз сдвинулся на сиденье так, чтобы в любой момент распахнуть дверь; и, вывалиться из кабины, полоща прилегающую местность, проникновенной очередью из верного "Калаша": всё же сыскавшегося в "Дискавери". Книжник сдержанно нянчил на колене "Беретту", заранее выбрав цель.

Мутанты с блокпоста, откровенно мялись; до сих пор не выбрав линию поведения.

– Ты что, падла!
– Рыжая, на всю катушку отрабатывала предстоящее помилование.
– Сукой оказался Молох, и Сфинкс - тоже. Сам, про заговоры против вас - орал, а туда же - и влез, по самую шляпу! Фуфлом он был, а не - богом. Был бы богом, не красовался бы сейчас, у всех на виду.

– А что делать-то?
– Лопоухий мутант, отмеченный очкариком, решил подать голос.
– Конец всему?

– Хрен тебе, а - не конец! Всё только начинается. Открывай, давай!