– Ясненько.
– Алмаз сдержал зевоту и, тряхнул головой.
– Если вспомнить изречение нашего общего друга, что с полной отдачей - дрыхнет позади, можно действительно решить - что ангел-хранитель; у нас, один на всех...

– Ясен пень.

– Вот и я - про то же. Ты давай, не спи; развлекай водителя. А то, пока наша красивоглазая выйдет победителем в нелёгкой борьбе, с побочными явлениями своего умения... Блин, "плескалка" в городе осталась. Будем надеяться, что Всплеск не покажет свою гнилую натуру, в самое ближайшее времечко. Иначе получится препохабная пародия на "Колобка". Я от гейши ушёл, я от камнереза ушёл, я от Молоха ушёл... А пришёл Всплеск, и всё изговнял: нафиг такое счастье.

– Не спится что-то...
– На заднем сиденье зашевелился Шатун, захрустел суставами пальцев.
– Пока в кабаке стоял, готов был хоть на ушах заснуть. А, как только эту карусель обесточили; весь сон - куда-то делся. Старею. Гадом буду, старею...

– Сочувствую.
– Сказал Алмаз.
– Учитывая обстоятельство, что наш маршрут - пролегает не в тех краях, где есть источник вечной молодости. Если, конечно, он вообще существует, источник-то...

– Ничего, Сдвиг похерим, и - поедем на поиски этого самого источника. Кто против?

– Бензин наш, идеи - ваши. Обмозгуем, коллега.
– Встрял в разговор Книжник.
– Ты лучше скажи, что тебя вынудило на арене - слезу ронять; не стесняясь такого скопления общественности...

– Что-что...
– Шатун задумчиво покусал нижнюю губу.
– Ничего. Как, по-вашему - если тебя бабушка с косилкой, с секунды - на секунду; нацелилась к рукам прибрать?
– а ты ей, по этим самым ручкам - хрясь! Неужто у тебя, душа не развернётся? У меня вот - развернулась. Смеяться хотелось, а я - плакал. Вот и всё... Теперь можете вы смеяться, если есть такое желание.

– Да никто к смешуёчкам - не расположен.
– Примирительно сказал "стеклорез".
– Ты из нас, прямо каких-то очерствевших душой мизантропов лепишь, право слово. Все там были... Ладно хоть - все оттуда выбрались. Живые, почти не попорченные. Что весьма удивительно, учитывая почти двухдневное пребывание среди порченых. Везуха братцы, везуха... Мы, конечно, тоже не бездействовали: но всё равно, одного прилежания - маловато будет. Как есть - везуха.

– Это точно.
– Пробасил Шатун.
– Она самая.

"Горыныч" держал путь, в сторону Иркутска.

– А ничего так, в Чёртовом Заповеднике...
– Лихо поставила опустевшую чашку на стол.
– Не могу сказать, что уныло. И, что самое характерное, никаких чертей - нету и в помине. Книжник, сообрази ещё чайку. Давненько не баловалась, особенно таким душевным.

– Сидите, молодой человек.
– Арсений Олегович махнул рукой, начинающему подниматься из-за стола очкарику.
– Позвольте, я ещё поухаживаю. Сидите-сидите... Надо же, как-то отвлечься от дел наших скорбных. Пусть и, такими пустяками.

Книжник опустился на своё место, с любопытством поглядывая на нового знакомца. Арсений Олегович, грузно поднимающийся со стула, выглядел гибридом слегка телесно раздобревшего - папы Карло, и товарища Берии. Семидесятивосьмилетний, высокий, немного нескладный. С венчиком седых волос - вокруг обширной лысины; неторопливые, чуточку угловатые движения пожилого человека. Пенсне с круглыми стёклами, такой же, как и у четвёрки - камуфляжный наряд. Несмотря на кажущуюся простоватость, от него, прямо-таки шибало аурой - сильной, волевой личности. Привыкшей распоряжаться и, принимать нелёгкие решения. Первый же аналог, который приходил в голову, был незатейлив. Андреич, Глыба. Не внешне. Внутренне.

– Значит, из Суровцев...
– Арсений Олегович сполоснул заварной чайник и, занялся приготовлением новой порции.
– Спасать нашу многострадальную планету. А вы знаете, я - верю. Даже не потому, что вы - не похожи на записных сказочников, которых я повидал достаточно. А потому, что после событий недельной давности, мне - больше не во что верить. Боже мой, всего неделя...

Он явно дрогнул лицом и, тут же - подавил рвущиеся наружу чувства, среди которых, не было ни одного радостного. Чего тут может быть радостного?
– после такой мясорубки, пекла, преисподней...

Лихо, предельно соболезнующе наклонила голову, никак не комментируя тираду хозяина "Чёртового Заповедника". У этого посёлка, оказалось слишком много параллелей, с их общим, покинутым домом. Который они, когда-нибудь - надеялись восстановить.

Собственно, у "заповедника" - было нормальное историческое название. Селенгинск. Посёлок, находящийся в восьмидесяти пяти километрах, от места их назначения. Который перестал жить привычной жизнью, ровно неделю назад. От примерно полутора тысяч населения, в живых осталось только одна десятая процента.