— Посторонних прошу разойтись!

— Это мы-то посторонние? — обиделись женщины.

— А кто телят нянчил да пестовал?

— Вот проводим, распрощаемся — тогда и командуй!

— Ну-ну, — снисходительно согласился Авдей. — Милуйтесь, целуйтесь… И кончики. В последний чтоб раз. Я в стаде чужого духа не потерплю. — Он кивнул Митьке, и тот открыл ворота изгороди.

Потом Авдей заученным движением, словно кинжал из ножен, выхватил из-за пояса лубяной пастуший рожок, приложил к губам и выдул задорный, игривый мотивчик, что-то вроде: «Хорошо рожок играет, разговаривает… Выгоняйте вы скотину на широкую долину…»

— Артист! — улыбнулась тётя Катя. — Прямо спектакль разыгрывает.

Авдей наконец выдул последнюю призывную ноту и сунул рожок за пояс.

Но сигнал к выгону почему-то не произвёл на телят особого впечатления. Они не устремились к выходу из загончика, а только умерили свою резвость и сгрудились около открытых ворот телятника.

— Выгоняйте! — скомандовал нам дед Авдей.

Митька, щёлкая кнутом и пронзительно свистя, ворвался в загон. Ураган зашёлся истошным лаем, мы с Андреем принялись размахивать хворостинами.

— Э-эй, мокрогубые! Пошли, пошли!

Телята не выдержали такой атаки и ошалело заметались по загону. Задрав хвосты, они с тревожным мычанием бегали по кругу или носились от изгороди к изгороди, сталкивались, толкались, опрокидывали друг друга, но выскочить за пределы загона никто не решался.

— Так, Авдей Силыч, дело не пойдёт, — вмешалась тётя Катя, останавливая расходившихся подпасков. — Совсем запугаете молодняк… Тут добром да лаской нужно. Ну-ка, бабы, девчата, поманите их по-своему!

Телятницы и девчонки-шефы оттеснили пастушат в сторону и принялись ласково звать телят по кличкам: Ночка, Незабудка, Ромашка, Находка, Черныш, Буян, Клеверок. Для каждого нашлись и корочка хлеба и кусочек жмыха.

Успокоившись, телята потянулись за своими няньками, незаметно вышли из ворот загона и побрели вдоль наезженной полевой дороги.

Дед Авдей шёл впереди стада, Андрейка — с правой стороны, Вовка — с левой, мы с Митькой подгоняли телят сзади.

Часа через полтора, миновав берёзовую рощу и заросли молодых ёлочек, потом заболоченный кочковатый лужок, мы перевалили через крутой взгорок и по сигналу тёти Кати остановили телят на берегу Пружанки, среди кустарников и полян с пёстрым разнотравьем.

— Вот и ваши угодья, — сказала Авдею тётя Катя. — Ты эти места и сам хорошо знаешь — до самого Владычина можно пасти.

— Да-а, места не дюже богатые, — покачал головой Авдей. — Справа река, лес, слева посевы поджимают. Не очень-то разгуляешься…

— Да нет, кормов вроде хватит… Только расходуйте их с толком. И телят не обижайте.

В стороне от реки, в берёзовых перелесках, мы заметили просторный загон, обнесённый недавно ошкуренными слегами, а чуть поодаль новенькую брезентовую палатку.

Тётя Катя объяснила, что это наш летний лагерь. В загон же мы должны пригонять телят на ночёвку, а сами в свободное время можем отдыхать в палатке.

Заглянув в палатку, мы увидели деревянные топчаны, на них тугие матрацы, набитые соломой и покрытые шерстяными одеялами, посредине столик, на нём два фонаря «летучая мышь».

— А что, братцы, лафа! — обрадовался Митька. — И крыша над головой, и постели мягкие… Жить можно! Чур, моё место у входа!

Мы с Андреем посмотрели друг на друга. «Значит, телята будут жить в этих перелесках до самой осени, — подумал я, — а вместе с ними и наш брат, подпасок».

Вот так выбрали мы работёнку на всё лето! До колхоза не менее пяти километров. Ни тебе в кино сходить, ни в футбол сразиться, ни в город съездить…

Заметив, что мы скисли, девчонки принялись нас утешать. Зина Лобачёва сказала, что мы ведь не просто пастухи, а вроде как шефы над телятами, выполняем важное-преважное задание. И пионеры, конечно, нас не забудут, по любому сигналу явятся на выручку, а если потребуется, могут даже подменить нас в качестве подпасков.

— Ладно, топайте по домам! — с досадой махнул на них рукой дед Авдей. — Ещё с горном да с барабаном заявитесь сюда. Не допущу, так и знайте!

В этот день мы пасли стадо телят все вместе. Дед Авдей показывал нам, как пускать стадо развёрнутым строем, как заворачивать его то в одну сторону, то в другую, как гонять на водопой.

Потом, когда пригнали телят в лагерь на ночёвку, он сказал:

— Пасти будем по очереди. С утра одна пара — Митька с Вовкой, после полудня — Андрюха с Петькой. Главное, чтоб слухать меня во всём. Глазом моргнул, бровью повёл — замри, в лепёшку расшибись, но сделай. Меня в стаде нет — слухай Митьку. Его наказ — мой наказ. Освободились — шастай домой, к мамкам-бабкам, на горячие пироги-пышки. Не желаете — здесь прохлаждайтесь, дело ваше…