На другой день, загоняя стадо на ночёвку, мы с Андреем обнаружили, что число телят перевалило за две сотни.

Решив, что допустили ошибку, утром мы ещё раз пересчитали всё поголовье — в стаде действительно прибавилось пять незнакомых нам телят.

Все они были разномастные: один чёрный, двое рыжих, ещё двое какого-то грязно-серого цвета. Да и вели себя новички совсем не так, как наши телята: держались особняком, жалобно мычали, растерянно посматривали по сторонам.

— Откуда они взялись такие? — спросил Андрей у Митьки. — Из соседнего колхоза отбились, что ли?

— Нет, они не приблудные, — пояснил Митька. — Дед Авдей с фермы пригнал. Вроде как пополнение. Всё лето пасти будем.

— А почему телята такие хилые да квёлые?

— Дед сказал, что они после карантина. И велел за новичками особо присматривать, кормить их получше.

5

С утра мы с Андрейкой выгнали стадо на пастбище. Участок нам достался изрядно вытоптанный, с чахлой, подсушенной солнцем травой, но дед Авдей строго-настрого приказал дальше межевого столба телят не пускать, так как там начинались угодья соседнего Владычинского колхоза.

С полчаса телята щипали редкие былинки, потом стали беспокойно оглядываться, недовольно мычать, и стоило нам немного зазеваться, как они устремились за пройдошистым Чернышом.

Продрались сквозь густые заросли лозняка и, словно по компасу, вышли к полевой дороге, за которой начинались поля с колхозными посевами: квадраты бело-розовой гречихи, пунцового клевера, массивы тёмно-зелёной пшеницы, сизо-голубого овса, плантации картофеля в мелких лиловых цветочках.

Черныш, как бывалый проводник, понюхал воздух и, скосив глаза на телят, словно приглашая их к пиршеству, вошёл в ближайшую от дороги делянку тёмно-зелёных всходов кустистой пшеницы, только что выкинувшей трубку. Телята не заставили себя ждать и последовали за бычком.

— Петька! Да что ж это? — всполошился Андрей. — Они же хлеб жрут. Я знаю… Это поле второй бригады.

Окружив телят, мы принялись кричать на них, швыряли комья земли, свистели, улюлюкали, щёлкали кнутами и наконец завернули их за дорогу, в перелески.

— И кто их только приучил на посевах пастись! — вслух подумал Андрейка.

— Черныш, наверное. Он у них первый заводила, — сказал я и предложил проучить его.

Но бычок, заметив, что я к нему приближаюсь, задрал хвост, отскочил в сторону и помчался в глубь поля. Андрей погнал стадо на пастбище, а я бросился догонять Черныша. Но он словно затеял со мной весёлую игру в догонялочки. Добежит до делянки с посевами, сощипнёт аппетитные зеленые верхушки, потом скосит на меня свои огромные водянистые глаза — и скачет дальше, к следующей делянке. И снова лакомится посевами. Чего он только не попробовал за это утро: и пшеницу, и овёс, и головки медового клевера, и листики гречихи!

Догнать Черныша я так и не смог.

— Ну погоди, будет тебе выволочка! — погрозил я и злой, измученный вернулся в лагерь.

После обеда мы отправились на поиски: кричали, аукали, трубили в горн. Обшарили все перелески, овраги, прочёсали берега Пружанки, заглянули на Епишкино болото — не угодил ли Черныш снова в трясину, но его нигде не было.

Дальше места начались совсем незнакомые, и мы поняли, что попали на территорию соседнего Владычинского колхоза.

В густой заросли кустарников заметили мальчишку. Белоголовый, скуластый, он скашивал косой влажную высокую траву и вытаскивал её на прогретую солнцем поляну.

— Эй вы, горнисты! — окликнул он нас. — Чего надрываетесь? Телёнка, что ли, ищете?

Мы обрадовались, бросились к мальчишке, сообщили приметы нашего бычка, его кличку.

— Да у нас он, у нас. В загоне держим. Мы уже и в правлении колхоза сказали, чтоб о беглеце соседям по телефону сообщили. Если ваш бычок, можете забрать.

— А зачем ты траву косишь? — спросил Андрей. — Сеном, что ли, на зиму запасаешься?

— Да нет, мы этой травой сейчас телят подкармливаем, — пояснил мальчишка. — Смотрите, сколько добра в кустах пропадает. Телятам в такую чащобу не забраться, вот я и кошу.

Мы направились вслед за мальчишкой — его звали Лёнькой. По дороге разговорились. Оказалось, что Лёнька тоже пасёт телят, вернее, пасёт его отец, дядя Павел, а он с младшим братишкой и сестрёнкой помогает ему.

Потом мы увидели владычинских телят. Их было не меньше, чем у нас. Паслись они на участке, обнесённом проволокой, пастуха с ними не было, и только два лохматых рыжих пса присматривали за телятами.

— А где же пастухи? — удивился Андрей.

— Батя с ребятами тоже зелёную подкормку для телят раздобывают… Мы ведь их теперь по-новому пасём. Не бегаем за ними, не гоняем по всему пастбищу.

И Лёнька рассказал, как отец разбил пастбище на клетки-участки и обнёс их проволокой. Когда телята съедят траву на первом участке, их перегоняют на второй, где она уже успела подрасти, потом — на третий, на четвёртый… А ещё они дают телятам для нагуливания аппетита соль-лизунец и подвозят зелёную траву, которую скашивают на болотах и в оврагах, куда телятам не пробраться. И ещё много интересного узнали мы от Лёньки.

Наконец распрощавшись с Лёнькой, мы взяли Черныша и повели его к себе к лагерь.