менные традиции это исключают.

– Александр! Вот скажи мне, еб..а мать, мне – доктору наук, профессору, академику, казачьему генералу,… - Долбенко был на-

столько пьян, насколько это только возможно, потому что если бы

по приборам попытались определить степень его опьянения, то ли-

бо стрелка бы сломалась, либо она попала в сектор "труп".

– Ты всё о своих счётчиках? – спросил Монзиков хохла.

– Да. О них самых, бля на х.., - Долбенко то падал в тарелку с

шашлыком, то откидывался назад. Его качало из стороны в сторо-

ну.

– Слушайте, давайте пойдем в парилку, - предложил абсолют-

но трезвый адвокат, который прилюдно не пил вот уже последние

290

три-четыре года, поскольку у него была начальная стадия цирроза

печени от злоупотребления водкой.

Все дружно встали и переместились в парилку. Первым выбе-

жал профессор. Просидев там 10 минут, он решил поплавать в ле-

дяной воде. Бассейн был 3,5 на 4 метра в форме неправильной пи-

рамиды. Глубина была достаточной, чтобы с трудом доставать до

дна. Сильная холодная струя свежей воды оказывала такое релак-

сирующее воздействие, что, вылезая из бассейна, профессор почти

полностью протрезвел. Ему вдруг стало холодно и он решил снова

зайти в парилку. Мужики сидели молча. Адвокат яростно хлестал

по заднице то хохла, то Монзикова, то себя самого. Устав от садо-

мазохизма, адвокат решил выйти и поплавать. Долбенко быстро

приходил в себя. Пот струился ручьями. Организм набирал силу.

Спустя какое-то время он заговорил совершенно трезвым голосом.

– Представляешь, эти козлы вонючие, наехали на все мои тор-

говые точки и сняли все счетчики. Они говорят, что все пломбы –

липовые, - Долбенко был возмущен до предела.

– Ну, и? – только и смог промычать Монзиков.

– Что, и? Надо что-то делать. Ведь они грозятся дело передать

в ОБЭП. А там у меня позиция хреновая, т.к. старого начальника

убрали, а новый – ещё никого не знает и взяток не берет. – Долбен-

ко был сильно раздосадован.

– Это всё ерунда. Понимаешь мою мысль, а? – Монзиков по-

смотрел сначала на хохла, а затем на профессора, который встал и

уже начинал топтаться на месте от нестерпимой жары.

– Как это? Ты что такое мелешь, а? Ерунда? Ерунда у тебя ме-

жду ног! А это – полный пи…ц! – Долбенко встал и первым напра-

вился в бассейн.

– Слушай, чтобы определить, пломбы настоящие или липовые,

надо сделать экспертизу. Понимаешь мою мысль, а? Догнал? –

Монзиков взял здоровый кусок шашлыка из тарелки Долбенко и

артистично засунул его в свой рот.

– Ну, и что покажет экспертиза? – спросил Долбенко у Монзи-

кова.

– А то и покажет, что всё будет тип-топ. Догнал, а? – Монзи-

ков весело подмигнул адвокату, который с умным видом сидел

молча, внимательно слушал и курил свой "Парламент". – У нашего

профессора там есть клиент, которому он делал кандидатскую. Да,

профессор?

291

– Ну, ты даешь? Ты, значит, уже всё заранее знал, когда меня

сюда вытаскивал? – профессор был сильно удивлен.

– А ты как думаешь, а? – Монзиков решительно взял адвокат-

скую пачку и закурил. – Только, Олежек, тебе это встанет в копееч-

ку.

– Сколько? – быстро спросил Долбенко.

– Пять штук! – решительно бросил Монзиков, а затем добавил,

– Каждому.

– Ты, что, ох..л? Десять штук за сраную экспертизу? – возму-

тился Долбенко.

– Не десять, а пятнадцать. И не за экспертизу, а за твою свобо-

ду, профессор кислых щей! – Монзиков сделал большую затяжку

сигареты и выпустил в лицо Долбенко большой клуб едкого дыма,

от которого тот сильно закашлялся.

– Почему пятнадцать? – не унимался Долбенко. – Ведь всего

же двое?

– Трое, дорогой, трое. Или ты, доктор хренов, считать разу-

чился до трёх? – заметил Монзиков. – Эксперт, профессор и я. По-

нимаешь мою мысль, а?

– А ты с профессором что, тоже по пять штук хочешь на мне

срубить, да? – завелся Долбенко.

– Да на тебе надо не по пять, а по двадцать пять, уголовник