(В.Н. Кефиров,

из неопубликованного,

раннего)

–

Гога! Здорово! – Монзиков, пребывая в прострации, лежал на

кушетке в трусах, рубашке и галстуке, зажав в левой руке телефон-

ную трубку, а в правой – папиросный окурок. Он никак не мог ре-

шить: идти ему в пятницу на работу, в коллегию, или поехать на

природу с Ляховым?

–

Саня, ты? – Игорь Семёнович явно не ожидал телефонного

звонка в 6 часов утра.

–

Слушай, а давай махнём в Меньково. Возьмем чего-нибудь с

собой и отдохнём? Догнал, а?

–

Понимаешь, мне надо сегодня на работе показать шефу…

–

А я тебе повесточку дам. Понимаешь мою мысль, а? – Мон-

зиков при этом попытался выдавить у себя прыщик под лопаткой.

Погасший окурок он прицельно бросил в полуоткрытую форточку.

Когда дело было сделано, то лицо Александра Васильевича озарила

лучезарная улыбка. Оба пальца его левой руки были в гное и крови

от только что выдавленного прыща. Правда, и на майке с рубашкой

от него также остался кровавый след. На душе было легко и радо-

стно.

–

Саня, я даже не знаю, как и быть? – Ляхов никак не мог при-

знаться своему другу в том, что у него просто не было на это денег.

– Да ладно тебе ломаться! Весь банкет - за мой счет, догнал, а?

– Монзиков теперь ковырял в носу, пытаясь его очистить от заско-

рузлых козявок. Когда нос был очищен, то встала задача – обо что

150

их вытереть? Решение было найдено моментально – о покрывало, на котором он возлежал.

– А на чем мы поедем? – Игорь Семёнович уже начинал при-

кидывать в уме всю процедуру междусобойчика.

– Слушай, я уже достал всё, что надо. Давай одевайся и через

час я буду у тебя.

Закончив телефонную побудку своего друга, Александр Ва-

сильевич с небывалой легкостью набрал следующий телефонный

номер.

– Здравствуйте! Будьте добры, э… – Монзиков вдруг забыл

имя и отчество своего клиента, - Витю! – Он точно помнил, что ди-

ректора мебельной фабрики звали Виктор, но вот какое у него было

отчество, он никак не мог вспомнить.

– Извините, пожалуйста, но Виктор Ефимович ещё спит, -

сонным голосом ответила супруга Хитрачёва.

– Это - Монзиков, адвокат!

– Ой, Александр Васильевич! Извините, пожалуйста, я Вас не

узнала. Сейчас даю трубочку мужу. – Витя, просыпайся скорее, Монзиков звонит!

– А? Что? – Хитрачёв, бывший гаишник, уволенный из орга-

нов всего год тому назад, обвинялся в "старых грехах" – левой рас-

таможке иномарок и постановке на учёт в ГАИ угнанных машин.

Работая начальником техотдела ГАИ, он делал левые документы, и

выдавал техпаспорта за приличные "бабки". Например, мерседес, за

который надо было платить таможенную пошлину в размере 8000

долларов, стоил у Виктора Ефимовича 2-2,5 тыс. баксов, в зависи-

мости, как он говорил, от текущего момента.

– Александр Васильевич! Очень рад Вас слышать. Как наши

дела? – Хитрачёв уже сидел на унитазе, продолжая разговор по ра-

диотелефону.

– Дела - у прокурора, а у нас – делишки! Ха-ха-ха! Понимаете

мою мысль, а? – Монзиков вдруг закашлялся, и смех перешёл в

надрывный лающий кашель.

– Александр Васильевич! Ну, всё-таки, что мне делать, а? –

Хитрачёв, сидя на финском унитазе, с надеждой смотрел на ка-

фельную плитку, которая была доставлена прямо из Италии.

– Значит так. Адрес я Вам сообщу через 5 минут. В 700 мы

должны будем с Вами и ещё одним товарищем встретиться у его

151

офиса. Я сейчас ему буду звонить. И затем, если он даст добро, то

мы поедем в Меньково. Понимаете мою мысль, а?

– Да, да, конечно. Значит так! Я сейчас позвоню в гараж, и

машина у Вас будет через 30 минут. А я тем временем закуплю

продукты и всё остальное.

– Только имейте в виду, что программа может быть долгой, и