лать?

В соседней комнате сидят понятые – соседи, которым все до

лампочки. Опера орудуют молча. Когда и не надо ломать – все рав-

но ломают. Ведь логика простая. Если делается обыск, то значит

это – преступник. А если преступник, так что же его жалеть? Ло-

мать – так ломать! В такой суматохе и нашел Санька Монзиков с

напарником 10000 рублей. Димка предложил сразу же не говорить

начальству о находке. Цыган будет молчать. Не в его интересах за-

являть о пропаже ненайденных вещей. Ведь это – улика. А сослу-

живцы ни о чем и не догадаются, если им не говорить. Нет, конеч-

но, деньги они отдадут, но не сразу и не сейчас.

141

Димка был ветераном уголовного розыска. Он проработал уже

три года и готовился стать старшим лейтенантом милиции, а Сань-

ка только-только получил младшего лейтенанта и его трудовой

стаж исчислялся днями, неделями и двумя месяцами. После опера-

ции, на которой особо отличились Шевченко и Пряник, нашедшие

в тайнике квартиры 700 рублей, была грандиозная пьянка. Литви-

нов – зам. начальника по УР22 с Казановичем собрали девять ребят, в том числе и Монзикова, сделали " разбор полета", а затем отпра-

вили виновников торжества – Пряника и Шевченко – " простав-

ляться" в гастроном. Точнее, в гастрономе они только затовари-

лись, а уж вечером проставились как положено. На 11 здоровых

мужиков было взято 10 бутылок водки, шесть плавленых сырков

"Дружба", два здоровенных огурца, буханка хлеба, килограмм док-

торской колбасы и две банки консервов "Бычки в томатном соусе".

В 2000 еле стоявший на ногах Шевченко бегал в лобаз "добавлять".

Через час с небольшим он вернулся еще с тремя бутылками водки и

городским батоном, который был на половину съеден. Ночевали

все на работе, кроме Литвинова. Его ночью отвезла "дежурка" до-

мой.

Утром, с распухшими физиономиями, с осоловелыми глазами,

после небольшого опохмела – с ночи оставались две непочатые бу-

тылки "Столичной"- опергруппа начала готовиться к очередной

операции – засаде, и, если повезет, взятию дагестанца Избекова, на

счету которого было три трупа, два грабежа и изнасилование. И это

все, не считая двух судимостей.

Во время обеда Монзиков спросил у Неверова, когда они сда-

дут деньги? Неверов отозвал в сторонку Монзикова и сказал, что

часом раньше он отдал все 10000 Козлову из ОБХСС, чтобы тот

приобщил их к делу.

– Ты пока об этом никому! Ладно?

– А че? – удивился Монзиков.

– А то, что по инструкции, салопон х…, мы должны были баб-

ки сразу же сдать, как нашли. Понял?

– А!?

– Ну ладно, я тебя не выдам. Иди и спокойно работай, – Неве-

ров похлопал Монзикова по плечу.

22 УР – сокращенно уголовный розыск.

142

И таких случаев далее было нимало. То при обыске перепада-

ло золотишко, то деньги, то - и то и другое одновременно.

А зарплаты Саньке явно не хватало. Он долго не мог понять,

почему здоровые с виду мужики, получавшие мизерную зарплату и

работавшие в антисанитарных, нечеловеческих условиях постоянно

пьянствовали, курили, …

И ведь что странно, так это то, что никто по-хорошему из ми-

лиции не уходил! А пьянствовали ребятишки на прилипшие после

операций деньги либо от безысходности, либо по привычке. Да, по

привычке! Шутка ли сказать, в течение нескольких лет пить и не

спиться!? Вот и Санька Монзиков начал пощипывать форцовщи-

ков, спекулянтов, торгашей и дебоширов. Там прихватит, тут со-

кроет, здесь украдет. Начинал с мелочевки, а дальше – больше. Ре-

бята, которые старались честно работать, которые не пили, не ку-

рили – были изгоями. Они не приживались. Их убирали либо на-

чальство, либо сам коллектив, и часто – через тюрьму.

*****

Санька Монзиков, будучи уже лейтенантом, оперуполномо-

ченным уголовного розыска 69 отделения милиции поехал в авгу-

сте в деревню Пеньково. Надо было отработать версию убийства. В