– Эх, бедолага, – от души посочувствовал ангелу Глеб. – Тяжко ему, небось, у нас приходится… Трудно!

– Ничего, терпит: он секс индийской коноплёй заменяет, на подоконниках в горшочках растит, – вздохнув, сказал Хитник. – Иногда даже чересчур заменяет… Впрочем, Нифонта не на курорт отправили, а сослали отбывать наказание! Вот и отбывает.

А на юг флюгер будет показывать, когда Нифонта простят и назад отзовут.

– Пожалуй, я того южно-флюгерного направления никогда не увижу, – вспомнив о сроке наказания ангела, заметил Глеб. – Не доживу.

– Дожить не доживёшь, а увидеть, может, и увидишь, – утешил парня Хитник. – Нифонт говорит, что его, по всей видимости, призовут аккурат перед концом света. Перед Судным Днём.

– Э? – не понял Глеб. – Увижу?

– Плохо, ой как плохо знакомо нынешнее поколение с фундаментальными вопросами религии, – огорчился Хитник. – Ты, наверное, одну лишь фантастику да детективы читаешь, а в философско-исторические труды даже не заглядывал. Короче, в Судный День мёртвые поднимутся из могил и будут судимы по книгам жизни, сообразно с делами своими. Вот и ты встанешь… а заодно сходишь на флюгер глянуть. Если, конечно, захочешь.

– Круто, – оценил услышанное Глеб. – Обязательно прочитаю! Это где ж такое написано? – Ответить Хитник не успел: железная дверь с грохотом открылась наружу, далеко отбросив гнома, и в тёмном дверном проёме возник ангел Нифонт – в белых одеждах, с сияющим над головой нимбом.

– Упс, – вставая, сказал Федул, – привет, кореш! Силён ты, брателло, дверями хлопать, – отряхивая перепачканные джинсы, гном подошёл к ангелу и по-свойски сунул ему руку, поздороваться.

Глеб пригляделся: однако, белые одежды ангела были далеко не белы – и рубаха с длинными рукавами, и летние брюки оказались в тёмных масляных пятнах, будто Нифонт только что из-под ремонтируемого автомобиля вылез. А то, что Глебу вначале почудилось нимбом, оказалось седыми всклокоченными волосами – яркий уличный свет сыграл с Глебом презабавную шутку!

Внешне Нифонт весьма походил на профессора из известного фантастического фильма о путешествиях во времени: такой же высокий, худой, и с тем же безумным взглядом. Глеб ничуть не удивился бы, узнав, что ангел Нифонт на досуге – в свободное от скупки-торговли крадеными вещами время – изобретает всякие технические поделки. Например, какую-нибудь ракету с ядерно-ионном двигателем, чтобы своим ходом вернуться на утерянные небеса. Не дожидаясь грядущего Конца Света.

– Кто таков? – громово вопросил ангел, глядя поверх Федула на Глеба, – покой мой отчего тревожишь, человече?

– Да не он тревожит, а я! – гном подпрыгнул, махнул перед носом Нифонта рукой, – дылда бескрылая, вниз посмотри!

– Я вижу, что ко мне пожаловал сам низкорослый эльф, – изрёк ангел, медленно опуская взгляд, – который прыгать над землёй горазд умело, но вот умом, увы, частично не снабжён… А пивом от него за милю тянет даже в штиль, в безветрие, когда погода отдыхает… Я чаю: это ты, мой друг Федул, насмешка над сюжетом бытия?

– А кто ж ещё, – подтвердил гном. – Мы к тебе, Нифонт, по делу.

– Тогда не стоит во дверях решать ответственные темы, – сказал ангел. Поскрёб щетину, косо посмотрел на Глеба: – Обычник сей с тобой иль бродит здесь как тать, подглядывая в окна, чтоб ложь и зло на дом, где я живу, свести во образе ментуры? – Нифонт принялся неторопливо закатывать рукава.

– Со мной, – быстро сказал гном, – не надо его бить! Он хороший. Глупый, но хороший!

– С тобой, – задумчиво молвил ангел, с неохотой оставляя рукава. – А жаль, – с этими словами Нифонт повернулся и, щёлкая по цементному полу твёрдыми сандалиями, исчез в домашнем полумраке.

– Укуреный он, что ли? – вполголоса спросил Глеб у Федула, входя в дом. Гном хихикнул:

– Хе! Как раз сейчас Нифонт в самом своём нормальном состоянии. Ты его под реальным кайфом не видел: по слабому приходу начинает говорить нормальным человеческим языком, а по серьёзному – прям-таки вселенским ди-джеем становится, честное слово! Иногда как понесёт рэпом на древних языках, хрен поймёшь, о чём болтает… смотри, дверь закрыть не забудь! – Глеб послушно захлопнул за собой железную плиту, сухо лязгнувшую автоматическим замком.

Внутри дом ангела Нифонта выглядел как заурядная торговая лавка: упаковочные коробки вдоль кирпичных неоштукатуренных стен, с невнятной самодельной маркировкой на картонных боках; лампы дневного света на потолке – басовито гудящие, пыльные – и, разумеется, прилавок с высокими стеллажами позади. Стеллажи были забиты всяческим хламом, Глеб и приглядываться не стал, каким, – понятно, ворованным.

Возле коробок стояла пара табуретов, но Нифонт, игнорируя их, присел на край прилавка, закинул ногу на ногу: