В субботу с утра зарядил дождь. Алиса достала книжки, настольные игры и набор для рисования. После обеда дети особенно разошлись, и она бросила на Дилана отчаянный взгляд.

— Давайте посмотрим телевизор, — полусерьезным тоном предложил он. — С таким количеством книг у нас совсем не остается времени на другие развлечения.

Алиса рассмеялась. Дилан едва удержался, чтобы не коснуться ее. В последнее время ему все труднее становилось владеть собой.

— Я смотрю телевизор, когда голова уже не варит. А теперь все надевайте старые кроссовки! — скомандовала Алиса.

— Что ты задумала? — поинтересовался Дилан.

Она загадочно улыбнулась ему.

— Эй, это у тебя я научилась, как хорошо можно провести время в дождливый день.

— Значит, будем гулять под дождем, и шлепать по грязным лужам. Да, такая головомойка будет чрезвычайно веселой!

— Эти малыши не должны скучать. Но ты можешь остаться дома, если боишься промокнуть, — с вызовом в голосе произнесла Алиса.

Дилану захотелось перекинуть ее через плечо и отнести в спальню. Когда-нибудь он так и сделает, обязательно.

Вечером, посмотрев диснеевский мультик, Ник и Эмили спокойно отправились спать. Но Джереми не мог заснуть даже после того, как Алиса прочитала ему четыре книжки.

— Что ты обычно делаешь, когда не удается сразу заснуть? — спросила Алиса маленького мальчика.

— Я слушаю песенки, — ответил малыш. — «Кум-ба-я» и «Девяносто девять пивных бутылок висело на стене».

Алиса закусила губу, чтобы не рассмеяться.

— «Девяносто девять пивных бутылок висело на стене»?

Джереми кивнул.

— Мне поет ее Джастин.

Алиса перевела взгляд на Дилана. Тот отрицательно покачал головой.

— Ни за что, — прошептал он, уловив ход ее мыслей.

— Но он привык к мужскому голосу, — возразила она, от души веселясь.

Застонав, Дилан подошел к постели и опустился на колени. Он заглянул в широко раскрытые глаза малыша.

— Предупреждаю, пою я неважно.

Джереми похлопал Дилана по голове.

— Ничего, Джастин тоже не умеет петь. Поэтому я так быстро и засыпаю.

Вдохновленный такими словами, Дилан начал петь, если, конечно, издаваемые им звуки можно было назвать пением:

— «Девяносто девять пивных бутылок висело на стене…»

Дилан не останавливался до тех пор, пока не дошел до семидесяти трех бутылок. На этой цифре Джереми спокойно засопел, и мужчина с облегчением вздохнул: сон, благословенный сон.

Подняв глаза, он встретил взгляд Алисы, преисполненный такой нежности, что у него защемило сердце. Сейчас она, как никогда за последние восемь лет, была близка к нему.

Поцеловав Джереми в лоб, Алиса встала. Они вместе вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.

— Не скрою, ты меня поразил, — сказала Алиса.

— Разве ты не знала, что я умею петь? — осведомился он, прислонившись спиной к стене.

Алиса засмеялась.

— Я до сих пор этого не знаю.

— Значит, ты удивлена, что я помню наизусть слова этой песенки? — Он улыбнулся.

— Нет, просто я удивлена, что ты согласился сделать это. Ведь ты не хотел петь, но понял, что малыш очень в этом нуждается.

— Это был эгоистичный ход с моей стороны, — возразил он, — потому что сон Джереми означает, что я тоже могу пойти спать.

Бросив на Дилана скептический взгляд, она наклонилась ближе.

— Может быть, но, повторяю, ты отлично спел сегодня для Джереми.

— Насколько отлично? — уточнил Дилан.

— Просто превосходно, — заверила его Алиса, — а что?

— Ты поцелуешь меня на ночь, если я допою песню до конца, начиная с семидесяти двух бутылок?

Алису испугала такая перспектива.

— Я поцелую тебя на ночь, если пообещаешь, что избавишь меня от своего пения.

Девушка легко чмокнула его в щеку. Дилан не проронил ни слова. Он стоял на месте, не отрывая от нее взгляда. В ее глазах отражалась целая гамма чувств: страсть, желание, сомнение. О, как он ненавидел это сомнение!

Алиса потянулась к нему губами, и это было для Дилана самым сладостным предложением. Она не доверяла ему, и это обжигало Дилана изнутри. С другой стороны, она не отрицала, что хочет его.