— Почту за честь, — буркнул Меркулов.

— Простите, я нарушил какой-то закон? — спросил водитель.

— Сейчас выясним. Саша, ты погуляй пока.

— С удовольствием, — улыбнулся Турецкий и пошел курить.

Меркулов сел напротив мужчины.

— Я заместитель генерального прокурора Константин Дмитриевич Меркулов. Представьтесь, пожалуйста.

Мужчина не дрогнул, судя по всему, он уже хорошо понял, куда попал.

— Ксенофонтов Андрей Андреевич.

— Где вы работаете, Андрей Андреевич?

— Частным извозом занимаюсь.

— Вы отвозили кого-то со студии Горького в прошлую пятницу?

— С «Мосфильма», — не поддался водитель на мелкую провокацию.

— Кто это был?

— Какой-то киношник иностранный. А с ним наш парнишка, русский.

— Опишите его.

— Киношника?

— Да.

— А вот же он. — Водитель ткнул пальцем в многочисленные фотографии Мэдисона, разложенные на столе Турецкого.

— Опишите, что происходило после того, как иностранец сел в машину.

— Да ничего особо не происходило. Они о чем-то разговаривали. Потом парень дал иностранцу выпить воды — жарко было. И тот уснул.

— Сразу? — быстро спросил Меркулов.

— Очень быстро.

— Вас это не насторожило?

— Не особо. Он храпел, так что я видел, что все в порядке.

— Вы знали маршрут заранее?

— Не совсем. Парень сказал мне, что покатаемся за городом, а потом поедем во Владимирскую область.

— И вы проделали весь этот путь на лимузине?

— Как бы не так. Как только мы выехали на Кольцевую, лимузин сдох. Жалко, так хорошо шел, просто линкор, а не машина.

— И что вы сделали?

— Парень собрался пересесть на такси, но я предложил свою машину. Сгонял домой и вернулся на своем «опеле».

— А что с лимузином?

— Он кому-то позвонил, когда я вернулся, там уже ребята в моторе ковырялись. Они и сказали, что лимузин дальше не пойдет.

— И вы доехали до Владимирской области?

— Верно.

— Куда именно?

— Мимо Киржача, в какую-то деревню… я забыл название, смешное такое, на карте могу показать. А, вспомнил! Скоморохово называется! Там был дом. Они выгрузились, а я вернулся в Москву. Еще и попутчиков по дороге взял.

— Повезло вам.

— Точно, — подтвердил водитель.

Меркулов вышел в коридор.

Турецкий курил с блаженной улыбкой на лице.

— Чему ты так радуешься, не понимаю?! — сказал Константин Дмитриевич.

— Ничему. Просто настроение хорошее.

— И все?

— Ну, еще нравятся мне эти ребята. Вот и все.

— Какие ребята?

— Студенты, будто сам не понимаешь.

— Ладно, а что дальше? Где «курьер», который приезжал на «Мосфильм»?

— Курьера мы, скорее всего, не найдем. Это же киношники. Загримировались, подготовились. Мы никого не опознаем.

— Саша, не вкручивай мне баки! Надо всего лишь показать водителю фотографии студентов, и мы всех опознаем. Я правильно понял? Это же студенты ВГИКа выкрали режиссера?

Турецкий молчал. И так все было ясно.

— На кой черт они это сделали?

— Только не в целях личного обогащения, — заверил Турецкий.

— Вот как! А зачем же им девяносто тысяч долларов? На сигареты? На презервативы?

— Сигареты у них и так есть, — вздохнул Турецкий. — Сигаретами с ними за рекламную халтуру расплачиваются. Презервативами, думаю, тоже.

— Не уходи от ответа! Что они сделали с деньгами?

— Купили пленку, достроили декорации и досняли свой студенческий фильм, на который у вуза не было средств. Интересно, кстати, посмотреть, что получилось.

— Ты что, свихнулся?!

— Ничуть. Я считаю, ничего страшного не произошло. Более того, считаю, вообще ничего не произошло!

— Я не понял, ты что, предлагаешь мне спустить это все на тормозах?

Турецкий кивнул:

— Никто же не пострадал, верно?

— Заведено уголовное дело, — напомнил Меркулов. — Шантаж. Вымогательство.

— Да брось, Костя! Кого это теперь волнует! И у кого — вымогательство?! Кто заплатил, ты вспомни! Американский продюсер, тот самый человек, который финансировал фильм Мэдисона. Вот он в него деньги и вложил. Из левого кармана в правый переложил. А мы хорошее дело делаем — студентам помогаем.

— Это как же? Тем, что закроем глаза на вымогательство девяноста тысяч?

— Зато у нас скоро кино хорошее появится, помяни мое слово.