– Да они ещё маленькие, что вы хотите, - вступился за Неонову чей-то папочка, - вот подрастут, начнут понимать. Сейчас просто надо наказать Сашу, объяснить ему, что драться нельзя, и дальше можно забыть инцидент. Не делайте из мухи слона, мальчики в школе всегда дерутся, это просто неизбежность, вообще у всех, вообще всегда. И да иногда, особенно дети, могут ударить неудачно, и нанести другим травму.

– Всё, я иду к врачу, если подобное повторится ещё раз. Я уйду из гимназии, учтите.

– Я тоже, если ваш сын ещё раз побьёт кого-нибудь, я не хочу, чтобы мой Витя терпел это. Я не буду рисковать.

Курсы уже почти закончились, была весна, Саша Неонов запомнил, что драться нельзя, мама сказала, если он будет драться, то придётся уйти из гимназии, потому что выгонят. Он не дрался, хотя иногда драться хотелось, но он старался, потому что если побить кого-то снова, то могут выгнать, а главное родители будут ругаться и накажут его. Тем более, что за курсы платили деньги, а денег у родителей не много, он это знал. Папа работал много, но сейчас в стране был кризис. Продукты выдавали по карточкам, купить что-то было очень сложно, платили мало всем и с задержками.

Он не дрался, они просто толкались на перемене, не всерьёз, так, и толкаться начал не он, Саша просто присоединился. Он толкнул Ромку слишком сильно, тот упал, ударился головой, и полилась кровь, он встал, заревел, из головы лилась кровь, она была разбита. Его повели к учительнице, та увидела это, и сразу повела к врачу. Сашу выставили с урока за дверь, уроки продолжились, потом за ним пришла мама. Учительница сразу позвала её, долго ругалась, потом Жанна тоже обозвала её скотиной, и она вышла из кабинета, взяла Сашу за ручку и повела прочь.

– Молодец, разбил мальчику голову, до сотрясения мозга.

– Мы просто толкались мам, играли.

– Доигрался, всё, нас исключили из гимназии, не возьмут, теперь будешь поступать в обычную школу и учиться как все. Такой шанс, такой шанс ты пропустил, это же лучшая гимназия района, и тебя тут хотели взять бесплатно, потому что ты такой умный. Но им совсем не нужны инциденты с тобой каждые полгода, всё из-за твоих драк. Если бы ты не дрался.

– Мы не дрались мам, мы просто толкались.

– Ты толкнул его так, что он чуть шею не сломал. Не балуйся больше! Если такое будет и в школе, куда мы пойдём? Кем ты вырастишь, бандитом? Я хочу, чтобы такое больше никогда не повторялось.

– Я не дрался, я не виноват.

– Мы поговорим с папой, и подумаем, как тебя наказать.

Придумать, как наказать ребёнка у них не получилось, убрать игрушки? Да это наказание, да убрали. Не пускать гулять на улицу? Он и так не гулял, друзей у Саши и не было. Да поругали и не один раз, да побили, но не сильно, да расстроилась мама, потому что такой шанс упущен, и в гимназию можно даже не соваться. Да, придётся идти в обычную школу на общих правах. Что ж делать?

Вступительных экзаменов в первый класс обычной школы, конечно, не бывает, туда берут всех. Но если в школе около двенадцати классов, например от "а" до "к". То, очевидно, что всегда имеется лучший класс "а", и худшие классы, и каждый хочет попасть в лучший, более сильный класс. Поэтому было собеседование, почти настоящий экзамен, а по результатам экзамена принималось решение, какому ребёнку куда идти. Конечно, там был блат, и пара учеников была детьми учителей школы, и они, конечно, пошли в "а" класс, потому что свои. Были и те, кто просто дал взятку, или имел какое-то влияние в этой стране, но особо крупных шишек в классе не было, потому что это хоть и "а" класс, но рядовая школа, обычного района Москвы.

Саша сел на первую парту, к нему подошёл учитель, положил перед ним билет, а потом сказал задание.

– Я умею читать.

– Слушай, первое задание, нарисуй человека, любого, потом надо написать прописью буквы, потом написать цифры, сделать задания на сложение и вычитание, и потом будут устные задания.

– Хорошо.

Он приступил к заданию, всё было просто, кроме задания нарисовать человека. Сначала Саша выполнил простые задания на буквы и сложение и вычитание, самое сложное из которых было, девять минус три равно шесть. И после приступил к заданию, которое он определил как наиболее сложное, хотя оно и было в списке первым. "Нарисовать любого человека, как можно лучше, красивее". Он потратил на это почти всё время, сидел и рисовал, сначала силуэт, потом глаза и черты лица. И это было сложно. Потому что рисовать человеческое лицо вообще сложно, особенно, если это надо сделать цветными красками, а у Саши были цветные карандаши, самые разные. Потом, нарисовав лицо, он стал подбирать оттенки и тени, потом, худо-бедно справившись с этим заданием, приступил к остальным декорациям комнаты, где сидел человек. Их надо было нарисовать в объёме, дальше снова тени, оттенки, и в конце, надо было нарисовать волосы, это тоже не просто, рисовать волосы, тем более волосков много, и они не все сливаются. Наконец, время, отведённое на задание, кончилось, Саша рассчитал всё правильно, и когда учительница сказала сдавать работы, он закончил последний штрих.

Она взяла его работу, посмотрела на рисунок, тупо улыбнулась. Этот рисунок разительно отличался от рисунков других детей, здесь была нарисована необычайно красивая женщина, в синей военной форме, с длинными светлыми волосами, с автоматом в руках, на столе рядом с ней стоял компьютер, только какой-то странный, с необычно тонким монитором. И она сидела в комнате с различными вещами, многие из которых были необычными. И всё это, было очень логично, дополняло картину, и каждый предмет интерьера мастерски подчёркивал красоту женщины, ей очень шла форма, этот автомат, и даже изысканный утончённый компьютер с фантастически тонким экраном. Но главное было даже не в сюжете рисунка, а в том, как он был нарисован, так мог нарисовать разве что профессиональный художник, да и то, потратив на картину много часов, дети не умеют так рисовать. Хотя, учительница не была истинным ценителем искусства, и не могла толком оценить нарисованное, но ей было ясно одно, нарисовано очень красиво и исключительно талантливо, особенно, учитывая возраст ребёнка. И, увы, она не была ценителем искусства, не была художником, она не могла и не умела оценить эти тонкие тени на лице девушки, подбор цветов, и многие другие мелочи, которые выдавали в работе почерк профессионального художника. Она не могла понять главного, и не смогла, потому что мальчик рисовал свой шедевр при ней, она не смогла понять главного, ребёнок просто не способен так нарисовать, так мастерски, тонко, точно, подобрать строго источник света, контраст и освещённость. И, тем не менее, учитель даже не посмотрела на остальные безукоризненно сделанные задания на чтение и математику. Её взгляд был прикован только к рисунку Саши, она не была художником, но даже её учительского понимания хватило, чтобы понять, нарисовано, как минимум, исключительно гениально.