Я потащилась за Максом и, улыбаясь, терпеливо ждала, пока он с помощью продавца выберет самых лучших телепузиков для племянницы. Он придирчиво осматривал игрушки, внимательно проверял комплектность и в довершение всего попросил завернуть покупку, как подарок. Черт побери! Что, у них в Лос-Анджелесе нет магазинов игрушек?

Драгоценное утро утекало прочь капля за каплей. Я стояла так близко к Максу, что чувствовала его теплое дыхание. Если я закрою глаза и прижмусь лицом к его груди, правда никто ничего не заметит? А он? Что скажет на это он?

– С этим покончено. Теперь мне нужно купить книгу. Здесь поблизости есть хороший книжный?

– Самый лучший магазин на Чаринг-Кросс-роуд, – сказала я, пробуждаясь от сна наяву. – Туда можно пройти пешком.

А потом, подумала я, ты будешь со мной.

Когда мы вышли из «Хэмлиса», начался дождь. Макс достал из рюкзака крошечный зонтик и обнял меня за талию.

– Держись поближе, – велел он. – В какую нам сторону?

– Если мы пойдем через Сохо, мы срежем дорогу и избежим толпы, – сказала я, указывая на Бик-стрит.

Мы прижались друг к другу под зонтиком, но я не знала, куда девать свою руку, которая оказалась между нами. Я стеснялась обнять Макса за талию, поэтому неловко устроила ее на его плече. Дождь был совсем небольшой, но я не предлагала закрыть зонтик. Я была счастлива, что мы так близко друг к другу.

Вниз по Бик-стрит, направо в Лексингтон, где он застрял на тысячу лет, рассматривая зеленые глиняные кирпичи какого-то дома, вниз по Брюйер-стрит, затем Олд-Комптон-стрит, и наконец мы на Чаринг-Кросс-роуд.

Макс почему-то вел себя как чужой. Хотя наши бедра соприкасались, он разговаривал таким бесцветным голосом, которого я у него никогда еще не слышала. Вместо того чтобы говорить о нас, о том, увидимся ли мы с ним еще когда-нибудь, он обсуждал какие-то пустяки, заглядывал во все бары, изучал витрины магазинов, больше интересуясь дизайном дверных ручек, чем мной.

– А что ты хочешь найти? – спросила я его.

– Мне нужно купить книгу, которая называется «Высокая мода». Я хочу подарить ее матери Натали.

На Чаринг-Кросс-роуд мы зашли в три книжных магазина – и ни в одном из них не нашлось этой бесценной книги. В четвертом мы поднялись наверх в модный отдел, но Макс не смог найти свое сокровище на полках и обратился к продавщице. Пока она искала в базе компьютера, Макс рассматривал открытки.

– Как ты считаешь, эта понравится моей племяннице? – спросил он меня, показывая на толстого трансвестита, одетого Мадонной.

– Угу, – не глядя согласилась я, прислушиваясь к мелодии, доносящейся из отдела классики.

– Макс, почему они играют «Свадебный марш»?

– Чтобы напомнить тебе, что ты замужем, – серьезно сказал он, и у меня упало сердце.

– Знаешь, если бы в фильме в такой ситуации заиграла эта музыка, то сказали бы, что это неправдоподобно.

К нам подошла продавщица:

– К сожалению, у нас на складе этой книги сейчас нет. Но мы можем заказать ее для вас.

– Спасибо, но это бесполезно. Я завтра уезжаю из Лондона. Может быть, она найдется в другом магазине?

– Да, в базе указано, что осталось два экземпляра в нашем филиале, в Хэмпстеде.

– Где это? – спросил у меня Макс. – Это далеко отсюда?

– Нет, – ответила я. – Ты знаешь, где Хэмпстед-Хит?

– Да, я слышал. Отличная идея. А мы сможем выпить там чаю с ячменными лепешками?

– Скорее, капуччино с круассанами.

– Хочешь поехать со мной?

Если Макс едет в Хэмпстед, я не собираюсь оставаться здесь. Может, у меня еще оставалась надежда?

Когда мы вышли на улицу, дождь поливал вовсю. Такси загадочно испарились, как будто боялись промокнуть. Нам пришлось тащиться до стоянки на Олд-Комптон-стрит.

Дождь стучал по крыше машины, в которую мы наконец втиснулись, радио в такси передавало индийские песни о любви. Одно из передних стекол было опущено.

– Вы не могли бы закрыть окно? – попросила я водителя.

– Нет, к сожалению. Оно сломано, – весело объяснил он.

– Но здесь очень холодно, – сказал Макс.